Чтение онлайн

– Но, я же...
– растерялась я.

– Анна Дмитриевна, вам сюда нельзя, - твердо сказал главный хирург.

– Но как же...
– попыталась я сопротивляться.

– Нет.

– Разрешите, пожалуйста! Я подержу...

– Никаких подержу! Чтоб я этой ереси даже не слышал. Инго, выведи ее, - приказал он.

Инго мягко взял меня под локоть и повел из оперблока.

– Пойдемте, Анна Дмитриевна, - уговаривал он, - он в хороших руках, там Наташа, Гена, все будет хорошо, вам сразу же сообщат, как только закончат.

Я оглянулась и увидела, как Влада, накрытого простыней, ввозят в операционную и дверь оперблока с лязгом захлопнулась. Инго передал меня из рук в руки подоспевшему генералу. Папа всунул мне в руки чашку с кофе и усадил на стул около двойных дверей. Ко мне подошел Никита.

– Аня, прости - не уберег, я...

– Почему вы были без бронежилетов?
– накинулась я на него.

– Ну, кто же знал, что у нее будет пистолет?

– Ты должен был знать!
– рявкнула я, - Ладно он, молодой дурак, но ты то, ты не первый день работаешь!

– Ань, он меня собой закрыл, - пробормотал Никита, - если бы не он, я не знаю.

У Никиты был совершенно несчастный вид, похоже, ему не лучше чем мне, а если учесть, что он недавно пережил, то гораздо хуже.

– Извини, что накричала, - я ободряюще положила руку на его плечо, устыдившись своей резкости, - Просто я сейчас должна быть в операционной, а не в коридоре сидеть.
– Я потерла лицо руками, - Ты-то сам как, не задело?

– Нет, у меня все в порядке, это я должен был быть на его месте, - сокрушался Ник.

– Никто не должен был оказаться на его месте, - резко оборвал его генерал, подходя к нам, - завтра положишь рапорт о случившемся мне на стол и возьмешь пару дней выходных, тебе нужно придти в себя. В таком состоянии я тебя к работе не допущу!

– Слушаюсь, - со вздохом проговорил Никита, прекрасно зная, что спорить с начальством бесполезно.

– Вот и хорошо, - пробурчал папаня, - мне не нужны сотрудники с пошатнувшейся психикой. А сейчас домой прими душ, вылакай стакан водки и выспись хорошенько.

– Нет, - Никита мотнул головой, - я здесь побуду.

– Черт с тобой, - согласился папа, понимая, что Никиту сейчас отсюда никакими силами не выгонишь.

– Расскажи, как все было, - попросила я, когда папа пошел терзать наш медперсонал расспросами.

Время тянулось медленно, словно огромная ленивая улитка, ползущая по стеклу, складываясь в минуты, а затем в часы. Из операционной никто не выходил. Мне удалось уговорить Никиту отправиться домой, толку от совместного сидения под операционной не было, но он согласился уйти, только когда я пообещала сообщить, как только будет хоть что-то известно. Я металась перед дверью как загнанный зверь, теперь я понимаю, что чувствуют родственники, оставаясь за закрытой дверью. Господи! Ну почему же так долго!? Я приникла к узкому окошку, всматриваясь в пустой коридор по ту сторону двери. Боже, пусть он выживет, я прошу тебя! Я не так часто у тебя что-то прошу, но пусть он выживет! Я посажу его на цепь! Я больше его не выпущу из комнаты, и пусть он обижается. Обиженный, но живой, мать его, живой! Боже...

– Аня, - ко мне спешил Инго, - они закончили, Наташа просила передать, что его сейчас отправят в реанимацию.

– Спасибо, - я закрыла глаза и тяжело опустилась на стул, ноги почему-то стали ватными.

– Вам плохо?
– заволновался он, - Может позвать кого?

– Не надо, Инго, - слабо улыбнулась я, - мне уже хорошо, я сейчас посижу минутку и пойду.

Наташка встретила меня у дверей в реанимацию. Она стянула с головы колпачок и взъерошила волосы.

– Всегда не любила эти колпаки, после них голова болит, - пожаловалась она, и добавила без перехода, - его сейчас привезут. Ну и подкинул он нам работки.

– Что там было?

– Пошли, покажу, - мы прошли с ней в полутемную комнату, она включила компьютер, пощелкала кнопки, вызывая нужный файл.

– Вот смотри, пуля прошла вот здесь, - доктор ткнула пальцем в монитор, на котором высвечивался схематический скелет, - ударилась о ребра, пробила легкое и застряла в позвоночнике.

– Парню крупно повезло, - пробормотала я, внимательно разглядывая схему со всех сторон, - не зацепись за ребра, а пройди с начальной скоростью, то собирать было бы уже нечего. Что с позвоночником?

– Собрали, - отчиталась Ната и никаких прогнозов. Все правильно.
– Была массовая кровопотеря, восполнили.

– Остановка?

– Да, но запустился почти сразу. Как же с вами врачами тяжело, - посетовала подруга, - все-то вы знаете! Вопросы задаете. Пошли, его уже, наверное, привезли.

Небольшая одноместная палата, напичканная точнейшей аппаратурой, приглушенный свет, едва слышный шорох аппарата искусственного дыхания, противный и такой желанный писк водителя ритма, вычерчивающий кривую диаграмму работы сердца. На высокой больничной кровати лежал обнаженный Влад, опутанный проводами и шлангами. Видно его только что привезли, операционный балахон сняли, а накрыть его хотя бы простынкой никто не потрудился. Горло перехватило, а глаза налились тяжелыми каплями. Ну, и где ваш профессиональный цинизм, а, доктор? А нет никакого цинизма! Я с силой оттерла глаза и, открыв стенной шкаф, занялась его содержимым. Вытащив простынку, укрыла парня, оставив снаружи только лицо. Сейчас он начнет выходить из наркоза и ему будет холодно.

– Когда он должен выйти из наркоза?
– почти шепотом спросила я.

– Да вот с минуты на минуту, - так же тихо ответила подруга.

Шло время, а Влад все так же неподвижно лежал, находясь под воздействием наркотического сна. Наташка начала немного нервничать, поминутно глядя то на часы, то на приборы.

– Наташа, какой у него был наркоз?
– задумчиво спросила я.

– Средней тяжести, но массовая кровопотеря...

– Давай рассуждать здраво, - я покусала губу, - если наркоз был средним, значит, он должен был выйти еще полчаса назад.

Вытащив из Наташкиного кармана фонарик, посветила Владу в глаза. Зрачки сужены и почти не реагируют. Уговаривая себя не волноваться, взялась за иглу. Кожные рефлексы... реакция на боль... Черт!

– Наташ, кажись, у нас двойка по Глазго.

– Бог с тобой, - замахала она руками, - никаких показаний на "кому" у него нет.

Наташка оттеснила меня от кровати и принялась проделывать те же действия, что и я.

– Похоже, ты права, - согласилась она, в ее голосе звучала обида.

– Здравствуйте, девушки, - в палату быстрым шагом вошел Геннадий Васильевич, - ну как чувствует себя наш пациент?

– Замечательно - кома у нас, - хмуро ответила я.

– Ну, не стоит бросаться в крайности, - профессор похлопал меня по руке.
– Если больной не пришел в себя, когда ему назначено доктором, оно еще ни о чем не говорит. Операция была тяжелая, наркоз тоже испытание для организма не из легких. Давайте понаблюдаем сутки, а уж тогда и будем выводы делать.

– А может, его попробовать вывести?

– Рано еще, Наталья Станиславовна. Он балансирует между двойкой и единицей. Если через сутки статус не изменится, вот тогда и будем решать. Меня больше волнует, что ноги не отвечают. Аня, вы хотели что-то спросить?