Чтение онлайн

На зеленом ковре небольшой полянки кучей бурого меха лежала медведица. Егерь с помощником приметили ее какую-то неделю назад. Со своего места Владу хорошо были видны серебряные подпалины ее шкуры, он не мог ни с каким другим медведем спутать свою старую знакомую. Влад ее прозвал Ревушкой. Медведицу можно было услышать за добрый десяток метров, казалось, она ворчала все время. И вот теперь Ревушка лежит на траве горой уже ненужных мышц и серебристо-бурого меха, и уже никогда не огласит ни этого, ни какого другого леса своим ворчливым голосом. А у правового бока на зелень натекла большая, ставшая уже черной, лужа. Возле Ревушки топтался ее маленький медвежонок, месяца три-четыре от роду. Он тыкал мамашу в некогда теплый бок и тихонько плакал, пытаясь заставить ее подняться.

В носу противно защипало, а в глаза, будто песка кто сыпанул, Влад отвернулся, почти до крови прикусил губу, удивляясь противной занозе засевшей где-то в груди. Саха выругался сквозь зубы, бессильно грохнул кулаком по стволу ближайшего дерева, отпустил ветку, и она тотчас же закрыла собой поляну.

– Что делать будем?
– хмуро спросил Влад, глядя куда-то в сторону, уже более ли менее взяв себя в руки.

– У нас два выхода, - жестоко проговорил Саха, - или мы оставляем его здесь на произвол судьбы. Тогда, он издохнет от голода. Или ловим, забираем с собой и пытаемся выкормить несмышленыша. Но тогда он не сможет вернуться в лес, станет моральным уродом, со звериной точки зрения.

– Лучше быть живым моральным уродом, чем нормальным и мертвым, - глядя Сахе прямо в глаза, проговорил Влад.

– Вот и ладненько, - вдруг заулыбался Саха и хлопнул Влада по плечу, - может я был не прав, и из тебя что-нибудь да получиться. Хочешь попробовать его поймать?

– Что я должен делать?
– встрепенулся он, совершенно забывая о мучавшей жажде...

Вернувшись, я первым делом расседлала лошадку и, выпустив ее в загон, поплелась к дому. В доме обнаружилась одна Васька, но развлекать тетку разговорами я не решилась - она шаманила. Варила мыло с добавлением масел и трав. За этим мылом к Ваське прилетают с трех ближайших планет, молодящиеся особы.

Потолкавшись по дому и не найдя себе другого применения натянула купальник и отправилась на озеро. Надо было посидеть в тишине и обдумать, как безболезненно объявить Сахе, что в скором времени его приедут убивать, а у Васены на кухне появится молодая невестка. Немного поплескавшись в теплой воде, я устроилась в тенечке на полотенце и принялась исправно думать. Мысли ворочались медленно, как впадающая в спячку черепаха и я не заметила, как провалилась в сон.

Разбудили меня гневные вопли Васены и ответное бурчание Сахи, явно пытавшегося отбиться от нападок. Я подняла голову и посмотрела в сторону дома. Саха на пару с Владом притащили из лесу объемистый мешок, подвешенный к двум длинным шестам. Мешок вел себя неспокойно, внутри что-то основательно копошилось. Мужики с явным облегчением опустили мешок. Я подперла щеку, наблюдая за развитием событий. Саха наклонился над мешком и принялся развязывать горловину, за что получил от Васьки звонкий шлепок по заду. Саха поднялся во весь свой огромный рост с намерением дать жене должный отпор. Интересно, вяло подумала я, когда Саха успел переодеться в красную рубашку, если они только пришли?

Саха чуть сдвинулся, и я поняла, что рубашка его совсем не красная, а очень даже белая. На спине. Я подскочила и побежала в их сторону, как была в купальнике, в их сторону.

– В чем дело?
– спросила я запыхавшись.

– Твой дядя припер в дом очередного медведя, - рыкнула Васька, - я еще одну зверюгу не потяну.

– Да подожди ты со своим медведем. Васька, посмотри у Сахи весь бок в крови, - я обошла дядю, рассматривая его в разных проекциях, - мне кто-нибудь объяснит что случилось?

– Ничего особенного, - проворчал Саха, все-таки прижимая руку к правому боку, - подрал нас немного маленький Топтыжка, но его можно понять он остался без мамки и напуган до смерти...

– Васька, - прервала я защитные речи Сахи, - мне нужна горячая вода, чистые тряпки и лед. Быстро!

– Ничего с ним не случится на нем как на собаке, - проворчала Васена, разворачиваясь на каблуках и направляясь на кухню за горячей водой.

Я запинала двух Романовых в дом. Масштабы бедствия поражали: медвежонок зацепил Саху всего-то пару раз, оставив на его груди и боку семь глубоких ран. Владу повезло больше - зверь задел только плечо. Четыре не очень глубокие царапины. Васька, все еще ворча, застелила обеденный стол чистой простыней, принесла несколько ламп и даже разложила все, что нашла медицинского в моем рюкзаке.

– Ты зашивать сможешь?
– спросила я тетку, вкалывая Сахе анестезию.

– Нет!
– замотала она головой.

– Васька, - принялась я увещевать ее, - это та же акупунктура, только с нитками.

– Нет уж, уволь. Постоять постою, но шить даже не проси.

– Как хочешь, - отступилась я, - Саха, начнем с тебя. Я наложу швы, потом нельзя будет три часа двигаться. И не смей со мною спорить! Влад, приложи пока к плечу лед, если пойдет опухоль, зашить не получится. Васька, направляй свет.

– Ишь, раскомандывалась, - развеселился Саха, - чистый Дмитрий Петрович, только маленький и в юбке.

– Ты мне объясни, - обратилась я к Сахе, пропуская его замечание мимо ушей - вот ты такой опытный егерь, как же ты допустил, что б тебя медвежонок подрал?

– Потому что опытный, вот и подрал. Расслабился я, не ожидал, что такой кроха в драку полезет. Его пока Влад вылавливал, получил пару царапин, тут бы мне насторожиться, ан, нет, я ж, гордец, подумал, что парню сноровки маловато. Потом взял у него медведёнка, а тот возьми да хватани меня лапами. Маленький, то маленький, а на лапах все равно когти.

– Ясно, - я сосредоточено вязала узлы, - Саха, как ты думаешь, ты с братом своим справишься?

– Смотря, на каких условиях, - пожал Саха левым плечом.

– Здесь у тебя.

– Ну, здесь, я, пожалуй, его уложу, а к чему эти вопросы?
– подозрительно сощурился он.

– Только не дергайся, - попросила я, - папа приедет где-то в конце недели, он обещал тебя убить.

– Димка не медведь, - философски заметил Саха и расслабленно откинулся, - одолею как-нибудь. Я уж думал серьезное что.

Дальше я работала молча. С егерем я провозилась не менее сорока минут. Какой бы медвежонок не был маленький, а продрал до кости. Закончив зашивать, я взяла приготовленный заранее шприц и спрятала в карман. Так просто Саха уколоть себя не даст. Тем более снотворное. Больному нужен покой, а зная Саху, ни о каком покое речи не пойдет. Я помогла мужчине сесть, замазала швы заживляющей мазью и принялась туго бинтовать. Конечно, можно прикрыть салфеткой, закрепив по краям пластырем. Но Саха убьет меня, когда придет время снимать повязку, а вместе с ней выдирать добрый клок шерсти с его исполинской груди.

– Ты закончила?
– поинтересовался он, видя, что я надежно закрепила повязку, и собрался сползать со стола, уже прихватив свежую рубашку.

– Подожди минутку, остался последний штрих, - попросила я.

– Что еще?
– недовольно буркнул он.

– А вот что, - я сделала быстрый укол в его плечо.

Обманывать нехорошо, а что делать? Заставить Саху повернуться на бок, да еще при мне заголиться и несколько секунд полежать спокойно, это утопия.

– Это еще что такое?
– заревел егерь на всю округу, гневным взглядом сверля шприц в моих руках.