Чтение онлайн

Середину же зала занимало несколько странных фирм, не являющихся ни издательскими, ни книготорговыми. С первого взгляда не удавалось понять, что они собой представляют. Их павильоны были оформлены с той непривычно изысканной скромностью, которая присуща большим деньгам. У каждой фирмы неброское место в углу занимала оргтехника, что только-только начала появляться. Многие аппараты мне были незнакомы. За полированным журнальным столиком в глубине павильона, удобно устроившись в красивых креслах, сидели руководители. Рядовые исполнители располагались за рабочим столиком, что стоял у входа, отделяющего павильон от зала. Там с нарочитой небрежностью лежали стопки рекламных листков, визитки и реквизитки, прайс-листы, бланки договоров. Их можно было брать для ознакомления, к чему неназойливо и призывали проходящих улыбчивые эти непривычно и беспричинно улыбчивые люди.

Только познакомившись с комплектом документов, взятым на одном из столиков, я поняла, что это были фирмы с частным капиталом — откуда только взялись! — вкладывающие его в создание книг. Статус издательств они еще не получили, не позволяло законодательство, но зато уже могли, наравне с государством, заказывать изготовление тиражей книг, на которые имели авторские права. Это были предтечи крупных коммерческих издательств, из которых после вышли такие, как «Терра», «Эксмо», «Русич», «Центрполиграф» и другие. Сейчас они привезли сюда свою первую продукцию. Волнение, испытываемое ими, скрыть было нельзя, впрочем, причин для этого не было — книги были из разряда пользующихся повышенным спросом. Вокруг этих соблазнительных павильонов крутились первые покупатели, не решаясь подойти ближе.

Энергичные, подвижные, симпатичные ребята умели безукоризненно выглядеть, держаться и общаться. Они притягивали к себе, излучая намерение много и плодотворно работать, хорошо делать свое дело. В них чувствовалась профессиональная уверенность, масштаб и размах. С ними хотелось иметь дело. Да, стенды их экспозиций выглядели менее богато по ассортименту книг, чем у книготоргов, но в них прослеживалось знание спроса, желание найти свое место на книжном рынке, найти свою нишу в книгоиздании, закрепить их за собой. Они были деловиты и целеустремлены.

Прошло совсем немного времени и у посетителей прошел первый шок от увиденного. Покружив по залам, освоившись с обстановкой, присмотревшись, они наконец готовы были начать работу. И пошли на втором этаже заключаться сделки, подписываться договора, пошел обмен телефонами, раздача визиток, рукопожатия. Руководители делегаций — первые лица! — больше не сидели в креслах, а стоя вели переговоры с потенциальными партнерами.

Переходя от стенда к стенду, я читала знакомые по книгам и по периодической печати названия издательств: «Слово», «Флокс», «Эридан», «Северо-запад» — это был для меня новый, волнующий мир! И я погружалась в него все глубже, с неимоверным усилием ума и воли раздвигая его плотную, сопротивляющуюся чужому вторжению среду, торопясь навстречу своему новому предназначению.

В торце зала, где располагались издательства, я нашла длинную очередь. И удивилась. Здесь было настоящее столпотворение, за которым я не видела названия издательства. Но, протиснувшись вперед и заглядывая через головы — Бог дал рост! — наконец прочитала: «Молодая гвардия». Прекрасное издательство, выпускающее знаменитую «золотушку» или, как ее еще называли, «рамку» — серию «Библиотека приключений». Лицевая сторона книг этой серии по периметру была оформлена рамкой затейливого узора, тисненного фольгой, отсюда и названия, придуманные книжниками.

Поработав еще немного локтями и плечами, направо и налево объясняя, что я хочу лишь просмотреть экспозицию, пробралась я к столику и увидела, что сегодня здесь предлагали фантастику современных отечественных авторов не в сериях, а в отдельных выпусках, а также несколько сборников новой серии «Румбы фантастики». Условия поставок — только предоплата. Это было весьма не по мне, и я отошла.

В первой поездке на ярмарку я хотела оглядеться, познакомиться со средой, в которую «втесалась», с методами работы, с конкретными людьми и, вообще, войти в колею. Ибо, основав из упрямства свое неожиданное дело, а затем, увлекшись им, я оставалась всего лишь читателем, новичком в книгоиздании и книготорговле. Мне предстояло многому научиться. Как всякого нормального новичка, меня завораживали люди, умеющие и знающие больше моего. И вот я была среди них. Я смотрела на них снизу вверх, как на волшебников, всемогущих исполинов, восхищалась ими, стремилась скорее почувствовать себя здесь не чужой, а своей.

Однако понимала, что ни огромное желание работать, которое у меня было, ни профессионализм, который мне предстояло приобрести, ни коммуникабельность, ни добрые отношения с коллегами не приведут к успеху, если не будет стартового капитала, денег, достаточных для начала деятельности. Этого как раз у меня и не было. Не было прочно и беспросветно. Надежда, конечно, теплилась, но надеяться я могла только на себя.

Богатые экспозиции, хорошо одетые люди, воодушевленные первыми успехами, уже меньше занимали мой ум, работавший теперь в одном направлении: с чего начать?

Многие из нас были самоучками, ведь новая экономика только формировалась. На развалинах нашего прекрасного старого, к сожалению, отошедшего в прошлое, никаких устоявшихся тенденций еще не наблюдалось, мы их должны были создать. Мощный поток перемен сплошным образом заливал руины прежней жизни, и надо было думать, как самим не утонуть, как выбраться на его поверхность. Далеко не сразу этот поток превратился в море — с берегами, волнорезами, буйками и маяками. Для нас ничего этого еще не было. На глазах у тех, кто стоял себе в сторонке на бережку, поджидая, пока мы наработаем положительный опыт, мы, как безумцы, как бесшабашные романтики, бросились в первую волну и барахтались в ней, изучая свои беспорядочные движения и выверяя, какие из них приведут к спасению.

Позже, гораздо позже, разные умники начали изучать то, что мы тогда делали, и учить нас, как это надо было делать. Да, тех, кто шел после нас, они учили. Они и нам нужны были, только мы опередили их теории, мы шли по нехоженой тропе.

Поэтому я понятия не имела о торговом кредите, о таких механизмах, как «консигнация», «поставка под реализацию», «отсроченные платежи» и прочие финансовые премудрости. Однако интуитивно понимала, что надо искать что-то подобное.

Сермяжная правда заключалась в том, что книги продолжали оставаться дефицитом, и их не только мелким, но и крупным оптом отдавали не всем, а только своим знакомым. За них, может быть, даже надо было переплатить. А тиражи книг повышенного спроса вообще продавались до начала работы ярмарки, еще в номерах гостиницы — сразу как участники ярмарки приезжали и заселялись. Какой мелкий опт, какая отсрочка платежей? — об этом смешно было даже мечтать. От меня шарахались, недоуменно пожимали плечами, не находя слов в ответ на мои предложения изменить в договоре условия сделки.

Убедившись в бесперспективности попыток заполучить здесь книги с отсрочкой платежей, в наивности своего оптимизма, в тщетности надежд, я скисла. Явилось ощущение незначительности, беспомощности, затерянности в чужом, неприветливом мире, который не хотел открывать посторонним — непосвященным! — свои врата. От досады и холода, от мелькания незнакомых лиц, от того, что я была здесь одна и далеко от дома, от своей никомуненужности я почти плакала. Впервые от меня абсолютно ничего не зависело, впервые я не могла добиться желаемого результата. Это не вписывалось в предыдущий жизненный опыт, и я чувствовала себя не в своей тарелке.

Медленно шла я вдоль зала, превратившись в незаметный комочек потухшего энтузиазма и восторга, прежней крылатости, закончившейся увяданием крыльев. Взглядом загнанного зверька всматривалась в воодушевленные лица других людей: кто полностью продал привезенные тиражи, кто купил то, что хотел, — каждый был счастлив по-своему.

А мне не достался даже «Железный театр» Отара Чиладзе, сделанный «Советским писателем», не досталась «Новая история Мушетты» Жоржа Бернаноса, выпущенная «Художественной литературой» в серии «Зарубежный роман ХХ века», не говоря уже о «Парфюмере» Патрика Зюскинда, вышедшего где-то в Баку, или о романах Айрис Мердок «Море, море» и «Дикая роза», впервые переведенных на русский язык. Эти издания не имели массового спроса, были интересны лишь подготовленному читателю, ищущему в литературе не отдых и занимательность, а предмет для размышлений. Даже это я не смогла заполучить, несмотря на то, что их многие обходили стороной, охотясь за модными, ажиотажными новинками, такими как «Наследник из Калькутты» — такого гениального произведения, что сейчас его уже и не помнят.