Версия
Шрифт:
А знаете ли вы, что в те годы, после войны, когда наша страна много чего упёрла из Германии и Европы вообще, по законам репарации, у нас появились на морях вполне современные военные корабли, вплоть до линкоров (например, «Новороссийск» итальянской постройки, утопленный в Севастополе итальянскими же морскими котиками), пассажирские лайнеры, о каких мы и не мечтали, сухогрузы и танкеры?
И, наверное, не представляете, кто плавал капитанами на приписанных к черноморским портам лайнерах и танкерах? Да, да, капитанами были представители упомянутой группы населения. Не верите? Вы себе думаете, что лица из этой группы, мягко говоря, не любят рисковать жизнью и потому не полезут на капитанский мостик, как там ни красиво будут смотреться их белоснежные фигуры с суперклассическими носами? Так вы ошибаетесь много раз.
Во-первых, война сильно снизила ценность жизни в глазах всех групп населения, во-вторых, ходить по морям на европейских судах предвоенных лет выпуска было одно удовольствие, разве что можно напороться на оставшуюся после войны мину – так не выходи из протраленного фарватера, бди денно и нощно! Но главным-то стимулом были деньги! При всеобщей нищете и заработках от 70 до 120 рублей получать 500–700 было ох, как хорошо! Да ещё премии, да ещё навар от продажи заграничных шмоток, да ещё левые перевозки – вот и тысячи в кармане, а отсюда авторитет, престиж, рейтинг, золотой подиум для тебя, жены и детей! Легко понять, почему все эти дьявольские соблазны родились из нищеты, ещё легче представить, что они, чуть подвернулся случай и настало время, полностью оказались в руках сыновей славного племени. Настолько полностью, что остальным нищим и крох не осталось. Они пошли матросами всё за те же 70 рублей.
Да ещё стоит помнить, что “сыновья” были детьми именно черноморского клана племени. Это о многом говорит.
Этому же клану, само собой, принадлежали и нужные сидячие места во всех Управлениях флотами и портами Чёрного моря.
Но как вся эта информация относится к нашему делу? Всё так же просто, через деньги. И через любителей денег.
В тексте выше прозвучал вопль: ГДЕ ВЗЯТЬ ДЕНЬГИ?
Опять вспоминая «те годы», не вижу места для профессии «экономист». По-моему, все денежные отношения в производстве решали бухгалтеры. Из них же выходили ревизоры, проверявшие своих коллег, потом из ревизоров получились аудиторы для той же цели, но вот кто планировал тогда расходы, не знаю. Всё-таки какие-то экономисты. Из тех же бухгалтеров. И опять же, мы знаем, лучшие бухгалтеры – это сыновья лейтенанта Шмидта.
К делу привлекалось всё больше и больше людей. Риск увеличивался. Опыта не было, но уже напрашивалась необходимость проверки новеньких. Клан кланом, племя племенем, но и леденец коммунизма для многих был в те дни уже почти сладким – вот победили, вот ещё повкалываем и всё – леденец во рту. А евреи – они мечтатели почище других. Хотя и практицизм у них в крови. Но возможно, что мечты и практика у них сбалансированы лучше, чем у прочих народов.
Смешно, конечно, и печально, хотя именно вера в этот леденец и необходимость фронтовой дисциплины на бесконечном к нему пути позволили многим евреям так же ответственно пойти по другой колее при понятном переводе стрелок. Понимание этого перевода и новой необходимости растекалось со скоростью весеннего наводнения по равнине – вроде и не быстро, а ноги у всех мокрые по самые карманы. Увольняют ведь. А потом вызывают. И увозят. Оччень понятно.
Деньги делаются не из воздуха
Решить вопрос с деньгами взялись снабженцы-разведчики. Завербованные ими с помощью десантного чемоданчика бухгалтеры-экономисты в нужных учреждениях, как-то: в отделах кадров и экономических отделах черноморских флотов, на консервных заводах и на сельхозпредприятиях, за единовременное получение полугодовой зарплаты и последующий шантаж подписывали необходимые бумаги для превращения в шелестящую монету китового жира, мяса и костей в виде муки, которые добывались китобойными флотилиями в дальних океанах. Точно так же в этот приятный шелест превращались сотни тонн солярки, угля и зерна. Всё сырьё шло денежным покупателям, выпускавшим плановый дефицит для производства дефицита непланового. Таинственным посредникам щедро отстёгивали 60 % прибыли. Деньги переводились в Укрснабсбыт с последующей переброской на периферийные отделения Стройбанка, из коих они изымались с подложных расчётных счетов при полной ликвидации памяти о них. Почему в те опасные годы не было уголовных процессов на предмет коррупции и расхищения валюты? Потому что была жёсткая, если не сказать – жестокая, дисциплина. Сам воруй и товарища выручай. И не болтай, и подарков любовницам не делай, и не пей. И если нет удостоверения депутата, то в рестораны не ходи. И если сидишь на скромном стуле секретаря райкома-горкома-обкома, то от простых граждан взяток не бери.
Чтобы понять, в каком затруднении находились в те времена секретари, предлагаю иллюстрацию ситуации: в 60-м году я с семьёй переехал на Кубань из столицы одной из азиатских республик, в которой неизбежно существовал свой, азиатский уклад жизни. В этот уклад укладывалось и поведение секретарей, к чему мы там привыкли. На Кубани для наших дочек надо было купить пианино, так как семья решила приучать их к советской классической культуре. Такие монументальные вещи в нашем городке продавали только членам кооператива. Мы с женой тут же стали членами, отвалив кооперативу по 16 рублей. Дальше началось непонятное: для покупки пианино, которое давно пылилось в магазине, необходимо было заручиться разрешением первого секретаря райкома. Возможно, что по совместительству он собирал и статистику о продаже товаров культуры, к которым не относились мотоциклы, один из которых я купил примерно по цене пианино без всякого разрешения.
Посовещавшись, мы решили, что ехать к секретарю должна жена, так как она дольше прожила в Азии, где усвоила не только язык аборигенов, но и этикет переговоров с людьми, от которых хоть что-то зависело. В советской Азии всё от кого-то зависело и слово «даш-баш» звучало там так же часто, как «салам-алейкюм». Руководствуясь этим опытом, мы купили бутылку коньяка, коробку конфет, красиво завернули в коричневую бумагу, и она отправилась. Так наш маркетинг чуть не навернулся!
Уже после того, как секретарь, непрерывно улыбаясь (а как не улыбаться было, глядя на мою жёнушку, простодушную и обаятельную), выслушал её и (конечно, конечно!) без вопросов начёркал записочку с разрешением продать для её детей пианино, она достала из сумки красиво завёрнутый пакет, в котором глухо булькнул коньяк.
Что тут случилось с секретарём! Привставший было над стулом, чтобы любезно проводить жену, он шлёпнулся на зад, схватился за сердце, запричитал не по протоколу: да что вы! Как вы додумались! Я же для вас! Это же мой долг! Так же нельзя! Уходите! Уходите! С вашим пакетом! Ещё чего!
Жена сказала, что ей впервые в жизни стало стыдно. Она переживала ещё несколько дней из-за того, что так обидела хорошего человека. Разрешение осталось у неё и пианино мы купили. Хорошее. Фирмы «Кубань».
Этот эпизод произошёл лет через десять после смерти диктатора. Я привёл его для того, чтобы показать, какие табу довлели над властными лицами в то время, в каком глубоком подполье они находились, и какая конспирация была им нужна, чтобы поддерживать имидж искренних защитников народных интересов.
Между прочим, судя по месту и времени действия, тот секретарь вполне мог быть папой нашего президента и этот факт может стать причиной тяжёлых подозрений, раздумий и выводов.
Так что можете себе представить все сложности быстрого подбора кадров для задуманной акции. Сколько и каких паролей надо было узнать!
Вперёд!
Через пару недель в намеченные города выехали первые экспедиции.
Коллекторы
Вторые экспедиции, почти одновременно, отправились в те же города, имея целью сбор главного ингредиента акции. Таковой находился в пригородах, в районах частной застройки. Это объясняется отсутствием в те времена глобальных сетей канализации, так что ингредиент в каждом дворе месяцами собирался в ямах под так называемыми туалетами (по-французски – сортирами). Если место было поблизости от столицы области, то туда из неё потянулись вереницы бочек на конной тяге, управляемых почему-то поголовно небритыми водителями кобыл, как они называются в известной одесской песенке.
Владельцы туалетов испытали приятный шок, когда за ингредиент и условие помалкивать им предложили хорошие деньги – больше, чем стоили в то время все огурцы на их огородах. До сих пор хозяевам за вывоз ингредиента приходилось платить самим. Брезговали, видите ли, применять его в качестве удобрения. А вот Европа не брезгует, и живёт припеваючи, выращивая зелени впятеро больше нашего.
Вернувшись в столицу, конные бочки двигались к разрушенному войной миномётному заводику, в который заходила заброшенная и к данному действу наскоро восстановленная железнодорожная колея. Заводик имел одно большое достоинство – высоченный забор, построенный в начале войны для защиты тайны его производства от шпионских глаз. Сейчас он скрывал построенную над рельсами прочную деревянную эстакаду, на которую въезжал прибывающий транспорт с ингредиентом. Настил эстакады в своей высшей точке имел отверстие диаметром с человеческую голову, и пробку, которая позволяла лошади свободно проходить. Водитель, который в этом ответственном месте вёл транспорт под уздцы, после остановки почти полуавтоматически, особым рычагом с крюком на конце, закреплённым на задней части транспорта, вынимал за кольцо пробку, поднимал из отверстия конец толстого шланга с гайкой и соединял его с краном на бочке. После поворота ручки крана содержимое бочки сливалось через люк в железнодорожную цистерну. Как вы, наверное, догадались, содержимое было натуральной органикой, но её испарения, как утверждала наука, не были отравой, поэтому водителям противогазов не выдавали и молоком их не поили. Да и где его было взять? Правда, добавка к зарплате в эти дни позволяла водителям промывать кровь спиртосодержащими растворителями.