Чтение онлайн

«Вот и еще одна смерть мне в вину. Если бы не я, то жива бы была эта Геля», – А в глаза бросились забытые на табурете капсулы, кое-как дотянулся до коробки, высыпал содержимое в трясущуюся ладонь, и поднес ко рту.

Две капсулы просыпались наземь, но если они такие сильные, то и четырех хватит, – решил он, и, не раздумывая больше ни секунды, высыпал содержимое в рот.

«Яд насущный!», – Скривился он от горечи, и, толи таблетки сразу подействовали, толи еще от чего, но он почувствовал, как быстро проваливается в Бездну. И уже не слышал, как забилась в истерике Ольга, как все мгновенно сгрудились у лежака.

И, конечно, не увидели, как Джон, воспользовавшись суматохой, попытался улизнуть.

– Далеко ли намылился? И не попрощавшись? Ай-я-ай! Не хорошо, однако.

Невдомек было американцу, что Константин «следит за ним даже затылком».

Джон, – или как там его? – безразлично, казалось бы, ожидал своей судьбы. Казалось бы, но от взгляда Константина не ускользало, как тот из-под слегка опущенных век высматривает пути для бегства.

И вдруг сорвался места.

Он так не понял, как все произошло, но ноги вдруг взлетели выше головы, и страшный удар по затылку навсегда отбил всяческое желание убегать.

– Ну, чего ты дурашка? Плохо тебе тут было?

А и верно. Чудно это было Джону. Совсем чудно. Он видывал, как содержат пленных в СБУ. Того он и здесь ожидал, а тут угощенье на любой вкус. И горилка. Крепкая. После второй стопки он уже еле на ногах стоял, и еще более еле языком ворочал.

– А ты закусывай, всем, что на столе есть. – Тот, чье имя он не смог выговорить видел, что пленник пытается что-то сказать, но его язык уже не слушается.

И после того, как отвели его на мягкую подстилку, тут, и вообще, не до бегства стало. Он еще пытался осмыслить поступки этих людей, сидящих за большим, сколоченным из широких досок, столом, но глаза уже слипались.

Это он хорошо запомнил, хоть голова и гудела и с похмелья, а теперь и от удара.

– Договорились? Больше останавливать тебя не буду. Пуля остановит, как Алекса и Крамаря. Чик, – и нет человека. А пока сиди, подумай о будущем, скоро обедать будем.

И переключил внимание на Серафиму. – Парень-то как?

– Не знаю. Спит. Желудок промывать ему не буду. Нечем, да и нет смысла. Пусть все будет, как есть. – Категорично заявила Серафима, и горестно вздохнула. – Он сам выбрал этот путь.

– Сам-то – сам, но свой ведь. И эти, из «Ахмата», обещали приехать.

– На все воля божья. – Она, честно говоря, и сама не знала, что делать. Она пыталась снять блокировку мозга. Не получилось. Ни один мозг не может выдержать пять капсул подряд. Да и желудок – тоже. – Но далеко не отходите, – столько капсул съел, что я даже не представляю, что с ним будет.

«Ой-ой! Так уж и не знала?». Ноги-то большой беды не представляли, – и не такое удерживал. И руки Ольга с Алексием сдержали, как бы. Так, ведь, сейчас он головой биться начал, и такой дикий вой издавал, что у Константина везде волосы дыбом вставали. Хорошо, что недолго это продолжалось, и переодевать его снова не пришлось. Не выходило сейчас лекарство через кожу.

Когда все закончилось, Константин, уже несколько привыкнув к тому, как парень мгновенно переходит от жизни к «смерти», и обратно, отпустив ноги парня, и почти вопросом прошептал: «Пойду, на лавке посижу».

На Серафиму было тошно смотреть, но она слабым голосом прошептала. – Посиди, только далеко не отходи.

Но Алексий другого решения придерживался. – Серафиме отдохнуть надо. Если еще и она свалится, то и нам хана придет. А мы по очереди подежурим.

Все: и бессонная ночь, и смерть Захарьиной, и … – Серафима, как упала на неразобранную кровать, – так и проспала до вечера. И очнулась от того, что снизу доносились молодые голоса и веселый ….

– Из «Ахмата» приехали?

Поискав глазами зеркальце, не нашла, наспех причесалась, и торопливо ступила на лестницу.

А там? А там ….

***

Ольга и парень, скрестив ноги, восседали на лежанке, а остальные сидели, кто на что успел.

– Не поняла? – И она другое поняла, – что крикнула чуть ли не в голос.

– А, Серафима? Как спалось? – Ольга без остановки высыпала на нее свой щебет. – А его зовут Андрей, и Константин нашел его телефон, – он каким-то чудом зацепился за ветку, и не упал в воду. Мы попытались позвонить его маме, но телефон тут же разрядился. Надо где-то найти зарядку.

– Тише ты, Трындычиха. – Чувствуя, как грудь начинает переполнять счастье, улыбнулась Серафима. – Все буки забила. Как ты себя чувствуешь, … Андрей?

– Хорошо. Наверно, как после той операции на мозге, что сделала тетя Вера. Легко-легко, словно огромный камень из головы вынули. Спасибо вам. И Оле. И всем большое спасибо. – Парень торопился выговориться, хотя, язык его кое-где спотыкался.

– Что за операция? – «Да еще на мозге? Парень-то совсем молодой». – Ты не ошибаешься?

– Нет, у меня много лет сильно болела голова. Сначала я никому не жаловался: ну, болит, – и болит. Не все же время? Потом боли уже еле терпел. Тогда мама и обратилась к своей знакомой, и та сказала, что промедление смерти подобно. И меня положили на операцию.

– А что за операция?

– Что у меня было, и что со мной делали, я не знаю, только, когда меня вывели из наркоза, было точно такое же чувство, – словно, сейчас встану, – и полечу. А сейчас вот вы. – И повторился. – Огромное спасибо вам. И Оле. И всем спасибо.

– Ну, спасибом не отделаешься. – Константин – снова в своем репертуаре. – Я еще на вашей свадьбе хочу погулять. – Но, вспомнив про Серафиму, заторопился. – Пойду-ка, Митрия сменю. Совсем в своей норе заплесневеет.

– А тетя Вера где? – Серафима толи не заметила «репертуара» Константина, толи специально увела от «скользкой» для парня темы.

– Тетя Вера? Недавно они с дядей Сережей поженились, и уехали на Север. Точного адреса не помню. И мог бы узнать, но телефона у меня нет. – И только сейчас до него дошло, что он куда-то звонил перед тем, как потерял память.

– Что я могу сказать? Моя благодарность ей за то, что она сделала. Но что она значит? Сегодня ровным счетом ничего. Скажу только, возможно, именно то, что было раньше, и спасло твой мозг от того, что ты сделал. Так что, будь добр, больше подобного не повторяй.