Чтение онлайн

Этот взрыв, и следом за ним второй на Каширке, повлекли за собой серьёзные последствия для Баклана и его компании. Но, обо всем по поряд­ку.

Первые десять дней сентября выдались тёплыми и безоблачными. Такую погоду в это время года отчего-то называют бабьим летом, хотя мне абсо­лютно непонятно - при чем тут бабы (?). Повышение атмосферного дав­ления вызвало у Генерала резкое увеличение давления артериального.

Измученный головной болью Генерал, накупил себе целый чемодан таблеток, но они мало помогали. А Слава Бакланов мучил его «полезными советами»: «Да вы, милейший - токсикоман! Лучше бы курнул или шир­нулся, сразу бы полегчало. Мне, например, помогает... хотя, честно гово­ря, голова-то у меня и не болит».

Макару раньше всегда казалось, что наркоманы - это люди, постоянно находящиеся в депрессии, с потухшим взором, грязными волосами и мятой одеждой. Ныне этому описанию больше подходил именно он. Наоборот, Слава Бакланов, пользующийся наркотиками не так уж и редко, но и не сказать, чтобы слишком уж часто, хотя они у него были постоянно под рукой в любом количестве, выглядел огурцом. Он с утра до ночи носился ветром по коттеджу и прилегающей территории, проявляя заинтересован­ность во всем, совал везде свой нос, и периодически оглашал окрестности громким жизнеутверждающим педерастическим смехом...

Нервное истощение проявляется так: вечером еле доползаешь до постели из последних сил, и не можешь заснуть, и лежишь, и ворочаешься, а сон всё не идёт и не идёт... А утром просыпаешься, и остро чувствуешь уста­лость, и что совсем не выспался, а надо вставать и топать на треклятую работу...

Одновременно с первым взрывом в Москве, унёсшим жизни сотни лю­дей, резко испортились погодные условия. Также резко испортилось на­строение Славы. Он справедливо опасался, что теперь начнутся преследо­вания представителей кавказской национальности. И опасения эти, понят­ное дело, сбылись.

В целях безопасности своих горцев, Баклан отправил их всех, за исключением Миши, в Переделкино. Помимо того, что Миша был в некотором роде главой своей многочисленной семьи, и самым умным из них, и самым физически развитым, также он был единственным в семье счастливым обладателем паспорта с московской пропиской, и записью «русский» в графе «национальность».

Именно на этом документе Миша и «прокололся». Хотя поначалу все складывалось хорошо, и милиционеры, тормозящие Мишу чуть ли не на каждом шагу, лишь заинтересованно перелистывали дубликат бесценного груза и через пять минут отпускали его владельца с миром. Но однажды, когда его опять остановили, и, перелистывая документ, невзначай попро­сили назвать адрес, по которому он проживает, и Миша случайно ответил - Боровское шоссе, хотя в его паспорте было записано совсем иное, а именно - 4-ая улица 8-го марта...

Таким вот образом Миша «попал» на проверку в отделение, в ходе которой выяснилось, что его любимый пас­порт все же ненастоящий...

После этого случая Мага надолго пропал из моего поля зрения, и дальнейшая его судьба мне неизвестна, но если мне удастся что-либо разузнать, то сразу отпишу.

Спустя несколько дней после того, как повязали Мишу, в прочные объятия милиционеров (буквально как в стальные тиски) попал Василий Алибабаевич. Это же надо ещё додуматься, чтобы в условиях комендантского часа, отправиться за сигаретами в четыре утра, да к тому же ещё и в тап­ках! Собственно, о том, что он перемещается по Москве в тапках, В.А. заметил далеко не сразу, а только когда удалился от дома на неприличное расстояние. Что и было зафиксировано в соответствующем протоколе: «перешёл трамвайные рельсы… гляжу, а я в тапках! Ай-ай…».

А между тем именно в свете вышеизложенного, вернее говоря, теперь уже - неизложенного, становится вполне объяснимым поведение моего героя в эти тревожные дни...

Так вот, в это нелёгкое время, Макар Александрович проявил исключительную бдительность во всем и подозрительность во всех. Сначала он со­ставил график ночных дежурств, но так как кроме него самого вахту нести никто не собирался, то каждую ночь пришлось дежурить именно ему. И он дежурил. Да как!! Как солдат. Как очень хороший солдат. Почти не ра­зу не заснул... Если только самую малость. Но не более. Можно сказать - не сомкнул глаз. И очков. И днём не смыкал, а периодически рыскал по подвалу и прилегающим в поисках подложенной кем-нибудь бомбы... Но так и не нашёл.

ПС: ЕСЛИ ВЫ НАШЛИ В ОБЩЕСТВЕННОМ МЕСТЕ ЗАБЫТУЮ КЕМ- ТО СУМКУ, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ЗАГЛЯДЫВАЙТЕ В НЕЕ, А НЕМЕДЛЕННО СООБЩИ­ТЕ В СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ОРГАНЫ!!!

Добрый день!!

Если, конечно... Ну, вы понимаете, если, конечно, смотрели мультик про Вини-Пуха… Всё, что я написал до этого - полная ерунда и лажа. Всё это было искусственное, как офсайд. А вот сейчас начнётся самое-самое. Гениальное, можно сказать. То есть прямо сейчас я напишу такое, что не будет бояться времени, и что будут чтить благодарные потомки, и за что мне поставят памятник (возможно при жизни).

Прямо вот сейчас:...................................................................................

Что-то никак не начинается. Сегодня явно не мой день. Хотя с утра казалось.... Я сейчас ещё раз попробую. Итак: ………………………………………………блин ........................................................................................................................

................................................ ещё один блин............... кха(!)............

Нет! Не получается. Чёрт! А так хотелось! Но, не вышло. Э-ха... Так что придётся вернуться к нашим баранам. К нашим бакланам...

Моя история близится к концу. «Хорошего понемножку», - сказал ежик, слезая с кактуса. Собственно, я уже знаю, чем всё закончится, и мне уже не интересно. И только думаю-гадаю, как бы получше всё это пересказать. Нет, когда я начинал свои записки, я ещё не знал, каким будет финал, а только собирался констатировать. Но события разворачивались порой стремительно, порой и не так стремительно, а порой и вовсе непредска­зуемо. А я их то фиксировал, а то не фиксировал.

А зачастую я впадаю в ипохондрию, и в этом состоянии не способен ни к чему конструктивному. И тогда я вообще ничего не пишу (и не читаю). А события, тем не менее, продолжают происходить. А я их упускаю.

Но вот сейчас я вышел из этого состояния и сразу же уселся за свою клавиатуру. По вышеупомянутой причине я временами запаздываю с описанием происхо­дящих событий, но прошедшее время позволяет мне взглянуть на них с иной точки зрения, и оценить более полно (что ли?). А временами, наобо­рот, опережаю их, как бы предвосхищаю, потому что чувствую, что де­прессия заглатывает меня подобно удаву...

В свете вышеизложенного, Вы должны отчётливо понимать, что морали (как таковой), а равно и глубокого смысла, в данном повествовании ждать явно не приходится. Я могу лишь констатировать факты, то есть, как бы составлять отчёт.

Мало того, некоторые подробности, и, тем более, технические описания устройств и приспособлений, мне приходится несколько изменять (или даже скрывать), так как я опасаюсь, что некоторые юные дарования могут принять мои безобидные «писульки» как руководство по эксплуатации. А мне этого не хотелось бы (в их же интересах).

Итак, моя история близится к своему концу, точнее сказать - к своему завершению. Последние события показали, что Славина Империя все-таки уязвима. Хотя в неприятностях и неурядицах Великой Непобедимой определенную долю участия принял Его Величество Случай, но все равно...