Верю! Не верю!
Шрифт:
– Ждать? А жить, где она будет? – вскинулась Алиса, растерянно глядя в глаза юридическому «консультанту». – Несовершеннолетняя, безработная и к тому же беременная.
От растерянно-беззащитного взгляда девушки Лаврентий попятился – глаза его «обожаемой Алисочки», оттененные синим цветом, сияли на взволнованном, милом личике девушки лазурной глубиной морской лагуны, завораживали и притягивали. С трудом он отвел взгляд от затягивающей глубины ее глаз и снова задумался.
– Если хотите, Алисочка… – своим обычным голосом предложил Лаврентий, не ожидая от себя такой щедрости и человечности, – я могу снять ей жилье, пока не наладится ситуация…
Алиса благодарно посмотрела на стоящего перед ней мужчину и искренне ему улыбнулась – возможно, только она одна за стальными доспехами выработанного годами цинизма и колкой язвительности видела в нем страдающего, доброго и отзывчивого человека.
– Вы и так Лаврентий Палыч самый щедрый и самый постоянный из моих друзей в блоге, – как можно мягче и благодарнее, произнесла Алиса. – Вы всегда помогаете деньгами, даже если выигрываете, все равно переводите деньги… Спасибо вам! Скоро я расскажу историю Таис, и вы абсолютно точно проиграете в нашу «Верю! Не верю!», вот тогда и раскошелитесь по полной программе…
– С нетерпением буду ждать, – улыбаясь, склонил голову «щедрый и постоянный друг».
– Так что же ей делать, Лаврентий Палыч? – расстроено вздохнула юная «блогерша». – Ну, найдем мы Таис легкую работу, ну, снимем ей квартиру, а потом… потом начнутся суды, разбирательства и прочая нервотрепка за ее же квартиру, а она беременная или уже с маленьким ребенком…
– Все просто, Алисочка, надо нанять хорошего адвоката, – взяв себя в руки и снова отгородившись железными доспехами, проникновенно-убедительным голосом поучал директор юридического департамента банка Лаврентий Павлович Ленский. – О-очень хорошего! И ни о чем ни вы, ни ваша подруга не будете волноваться – всё за вас сделают профессионалы.
– Похоже другого выхода у нас нет, – опять вздохнула Алиса и посмотрела на сидящую рядом Таю – та с упоением слушала вновь ставшим чарующим голос карлика, не вникая в смысл его слов.
– Так будет лучше всего, Алисочка, – заверил многоопытный юрист. – Поверьте мне!
Раздумывая, «Алисочка» помолчала, наивно похлопала голубыми глазками, глядя на такого доброго, услужливого и заслуживающего ее доверия Лаврентия, и решила спросить еще об одной «проблеме» ее «подопечной».
– Лаврентий Палыч, а если Таис захочет получить для своего ребенка наследство погибшего отца ребенка… Что нужно ей сделать?
Снова заходив по кабинету, Лаврентий тщетно пытался избавиться от затопившей его сердца нежности – он готов был на многое ради тех искренних слов благодарности, произнесенных этой девушкой, но ее вопросы требовали от него полной сосредоточенности, а сосредоточиться у него никак не получалось – перед глазами стояло ее расстроенное личико с наивно распахнутыми глазами, ожидающими его помощи.
– Если они не были расписаны, то через суд надо установить отцовство: сделать ДНК-тест, если не с отцом, то с родственниками сожителя, найти свидетелей их совместного проживания, предоставить суду доказательства их совместного проживания: фотографии, переписку, звонки, записи разговоров, подарки с надписями и прочее.
– А если она… – вспыхивая, замялась Алиса – разговаривать с мужчинами о беременности ей еще не приходилось, но что было делать – ведь речь шла о жизни еще не родившегося ребенка, и, опустив глаза и преодолевая стеснение, продолжила: – она забеременела через пару месяцев после смерти сожителя? Тогда как?
Удивленный юрист замер, внимательно глядя на потупившуюся девушку, и… не поверил.
– Такая шутка даже мне не пришла бы в голову! – вдруг хохотнул развеселившийся Лаврентий, снова становясь злым, язвительным карликом.
– А если это не шутка… – слегка нахмурилась Алиса, прикладывая холодные пальцы к раскрасневшимся щекам. – Если это серьезно – вот так у нее случилось.
Алиса смущенно посмотрела на взрослого человека, которому доверила интимную тайну своей подруги, но взрослый человек не оценил ее доверия и откровения, ее волнения и смущения, он уже не был тем добрым, жалостливым человеком с которым она решила поделилась чужой, сокровенной тайной…
– Ха-ха! Нагуляла ребеночка ваша подруга, Алисочка, и решила имущество сожителя прихватить! – прижав одну руку к сердцу, другую подняв вверх к «небесам», Лаврентий закатил глаза и трагически продекламировал: – «О, женщины, вам имя – вероломство!»
– Не ерничайте, Лаврентий Палыч! – попросила Алиса, разочарованная таким поведением взрослого человека. – У человека беда – она из-за этого из дома сбежала в никуда, а вы насмехаетесь.
– Да нет, Алисочка, – замахал короткими ручками смеющийся юрист, – это не беда! Ее желания в Уголовном Кодексе конкретно называются – мошенничеством, ее утверждения – клеветой, то бишь, бессовестным враньем, а само предположение «непорочного зачатия»… Это уже из области фантастики, Алисочка! – захохотал «консультант», энергично похлопывая себя по ляжкам. – Тут вашей подруге никакой тест не поможет установить отцовство и никакой суд это отцовство не признает…
– Понятно, – резко встав, прервала разочарованная Алиса смех Лаврентия – она совсем не ожидала, что такой серьезный человек – директор юридического департамента! ее слова не воспримет всерьез и что даже посмеется над ее подругой. Губы у ее сжались, лицо побледнело, застывшие глаза смотрели сквозь собеседника. – Мы пойдем, спасибо вам за консультацию.
– Так скоро? А чай-кофе, пирожные? – встревожился хозяин кабинета, видя явное недовольство девушки.
– Нет, спасибо, мы спешим, – стремясь побыстрее уйти, отчеканила Алиса, пытаясь совладать с закипающими внутри «штормовыми» эмоциями – если бы не подруга, она бы уже выбегала из кабинета. – Таис, вставай!
– Алисочка, да вы на меня обиделись? – глядя на свою «обожаемую богиничку» испуганными глазами, догадался вдруг Лаврентий, и его волшебный, чарующий голос от этой догадки, тут же растерял свое поставленное обаяние, став совсем обыкновенным. – За что вы на меня гневаетесь?
Нахмурив брови, Алиса в упор смотрела на юриста (странным образом сочетающиеся в этой хрупкой девушке наивная, восторженная доверчивость и циничная, безразличная отстраненность, существующие как бы параллельно друг другу, иногда сталкивались под воздействием «внешних сил», смешивались, бурлили, закручивались водоворотами, порождая неуправляемую стихию эмоций, грозящую вырваться наружу и обрушиться на виновника этого «столкновения») – ледяная голубизна ее глаз стала холодной и безжалостной – от спокойной и манящей лазурной голубизны морской лагуны не осталось и следа, лазурные воды сковал арктический холод, а там, на границе льда и океана зарождался крошечный, но неуправляемый и непредсказуемый тайфунчик по имени…
– Я доверила вам чужую тайну! А вы… вы смеётесь! Нельзя насмехаться над несчастьем других! Вам ли это не знать! – холодно упрекнула она и, не отводя глаз, жестко добавила: – Среди моих друзей, Лаврентий Палыч, таких жестокосердных людей нет! Правда?
– Конечно, Алисочка, конечно, нет! – виновато скривился Лаврентий, запоздало понимая какую непростительную ошибку он совершил, поддавшись своему привычному ерничеству и сарказму. – Простите, мою реакцию на ваше откровение, Алисочка, но случай тут явно криминальный… Иного объяснения у меня нет! И я хотел уберечь вас от серьезных, ошибочных претензий. Но если исключить претензии вашей подруги на чужое имущество, доставшееся после смерти ее сожителя другим людям, то все видится в совершенно другом свете… У девочки явный стресс – потеря любимого человека, к тому же, по всему видно, ее нежелательная беременность – гормоны, нервы, переживания и все такое… И девочка, на стрессе, обращаю на это обстоятельство особое внимание, можно сказать… «придумала»… себе другую реальность, менее болезненную и менее эмоционально-трагическую, поверила в нее и, похоже, до сих пор в ней пребывает (дальше уже епархия психолога или психотерапевта), но раз девочка не плачет, успокоилась и в это верит, то пусть себе верит – никому от этого вреда не будет, значит, ей так проще пережить смерть близкого человека. По всему видно, бедная девочка очень переживает случившееся, и ей надо искренне посочувствовать и обязательно помочь… Что мы с вами, Алисочка, и делаем.