Чтение онлайн

Блюм с беспокойством на нее взглянула.

— А в чем дело?

— Зайдем в мой кабинет, я расскажу «замечательную» историю. О, кстати, возможно, у тебя появится новый босс.

Лицо Блюм оставалось таким же спокойным. Пайн нравилось, что этой женщине никогда не изменяло хладнокровие. За долгие годы работы в Бюро она успела многое повидать.

— Хочешь кофе? — спросила Блюм.

— Кэрол, ты не должна варить мне кофе, — проворчала Пайн. — У нас вырабатывается неправильный стереотип.

— Нет ничего дурного в моем предложении сделать тебе чашку кофе. Вот, если бы ты потребовала кофе, я бы почувствовала себя иначе. Я помню множество агентов мужчин, которые не раз устраивали скандалы из-за этого правила.

— И что ты делала, когда такое случалось?

— Уделяла больше внимания их обучению.

Она подошла к кофеварке «Кьюриг», стоявшей на шкафу у стены, и включила ее, одновременно доставая кофе с полки.

Когда она вошла в кабинет Пайн с чашкой горячего кофе в руках, та уже сидела за письменным столом. Блюм поставила чашку рядом с ней, а сама села напротив своего босса.

Офис недавно отремонтировали, хотя Пайн и сказала строителям, чтобы они не трогали две вмятины на стене. Первая появилась там, когда человек, которого она допрашивала, попытался ее ударить. Он промахнулся, и его кулак врезался в стену. Вторая вмятина осталась после того, как Пайн швырнула посетителя головой в стену. Именно Блюм предложила ее не трогать, сказав, что такая картина стоит тысячи слов.

— Итак? — спросила Блюм. — Что произошло?

Пайн сделала глоток кофе.

— Пока я находилась в Колорадо, прозвучал «сигнал Эмбер». Я оказалась рядом и сумела догнать похитителя. И не дала ему сбежать с очаровательной маленькой девочкой по имени Холли.

— Но это же замечательно, агент Пайн. Тебя ждет награда. Какие тут могут быть проблемы?

— Ну, дело в том, что я немного увлеклась, когда пыталась взять его под контроль.

— Увлеклась? В каком смысле? — удивилась Блюм.

— Сейчас он в больнице, и, среди прочего, у него проломлен череп, — со вздохом ответила Пайн.

— Я уверена, ты сделала то, что была должна.

— На самом деле мне не следовало его избивать.

— А почему ты так поступила?

— Он попытался меня атаковать, и… весь мой негатив вырвался.

— Негатив?

— Я встречалась с Тором.

— Значит… возможно, ты атаковала Тора?

— Я могла остановиться. Мне следовало остановиться.

— Но ты же сказала, что он на тебя напал.

Пайн покачала головой.

— После того, как девочке уже ничего не угрожало, я сознательно обострила конфликт.

— Однако оценить твои действия в поле в такой момент будет совсем не просто.

— Бюро постоянно «оценивает» подобные действия, Кэрол.

— Это правда, — согласилась Блюм.

Послышался стук во внешнюю дверь, и женщины переглянулись.

— Волки уже у дверей? — спросила Пайн.

Через несколько минут Блюм привела в офис Пайн мужчину. Его звали Клинт Доббс, и он возглавлял ФБР в Аризоне. Ему было около пятидесяти, рост примерно шесть футов, приличное брюшко, седеющие волосы. Он находился настолько выше Пайн в иерархии, что она встречалась с ним только в тех случаях, когда происходила катастрофа. Она решила, что наступил именно такой момент. Однако ее удивило, что он приехал один. Обычно Доббс путешествовал в сопровождении нескольких агентов. «Интересно, почему сейчас все иначе», — подумала она.

Доббс сел на стул напротив Пайн, которая встала, как только увидела начальника. Когда Блюм поднялась, чтобы уйти, Доббс махнул рукой.

— Ты можешь остаться, Кэрол.

Блюм быстро взглянула на Пайн, но осталась стоять возле письменного стола.

Доббс бросил непроницаемый взгляд на Пайн.

— Садись, — сказал он.

— Полагаю, речь пойдет о том, что произошло вчера вечером, — сказала она.

— Нет, если только ты не успела вышибить мозги еще кому-нибудь, о чем мне пока неизвестно, — резко сказал он.

— Нет, сэр, — тихо ответила Пайн. — Всего одному.

Доббс кивнул.

— Парень, которого ты поймала, известный педофил, его зовут Клиффорд Роджерс. Он вышел из тюрьмы всего шесть месяцев назад. Выпущен досрочно, сидел за похищение и изнасилование девятилетней девочки. Провел за решеткой всего девятнадцать лет. Очевидно, судебная система рвется по швам. Адвокат грязного мерзавца уцепился за какую-то нестыковку и сумел добиться своего. Кроме того, Роджерс подозревается в убийстве восьмилетней девочки, совершенном через две недели после того, как он оказался на свободе. Однако ее тело найти не удалось, и его пришлось отпустить. На самом деле, речь идет еще о четырех жертвах, погибших более тридцати лет назад. Он настоящее чудовище, но закон никак не мог это доказать — за исключением обвинения в изнасиловании. Он похитил девочку, которую ты спасла, прямо с футбольного матча. Она была бы уже мертва, если бы ты не вмешалась. А теперь она дома, с семьей.

— Роджерс пришел в сознание? — спросила Пайн.

— Да.

— И?

— Он говорит, что ты избила его почти до смерти без всякой на то причины, — сказал Доббс.

— В самом деле?

— А что скажешь ты? — поинтересовался Доббс.

— Я делала свою работу. Быть может, слишком усердно.

— Понятно.

— Он считает иначе?

— Меня не слишком интересует, что говорит этот тип, — ответил Доббс, что удивило Пайн, ведь обычно ее начальник действовал в точном соответствии с инструкциями.

— Он подал на меня жалобу?

— Несомненно, собирается.

— Ну, он еще может передумать, — вмешалась Блюм.

Доббс бросил на нее пристальный взгляд.

— И что ты имеешь в виду, Блюм?

— Шесть лет назад, история со специальным агентом Вурхисом из Тусона.

— У тебя хорошая память, — заметил Доббс.

— Там было достигнуто взаимопонимание. Агент Вурхис сделал то, что следовало. И с тех пор принес немало пользы, — добавила Блюм.

— Что он сделал? — спросила Пайн.

— Скажем, пересек черту, — ответил Доббс, который некоторое время сидел с задумчивым видом. — Как тебе такой вариант: я поговорю с мистером Роджерсом и постараюсь убедить его, что подавать на тебя жалобу ему невыгодно?

— Я не хочу, чтобы вы приняли на себя ошибки, которые я совершила, — сказала Пайн.

— Именно по этой причине я предлагаю тебе такой вариант. Ты хороший агент. Я не хочу, чтобы эта история испортила твою карьеру.

— Вы думаете, Роджерс согласится? — спросила Блюм.