Чтение онлайн

— Чарли, по-моему, налицо очень большая дыра. Тот тип на «Хонде».

Мужчина кивнул, соглашаясь с ней.

— Правильно, правильно, но я сейчас говорю о Риггсе. С этой стороны тебе нечего опасаться.

— Но что, если Риггс разыщет того типа; быть может, встретится с ним…

— Тогда, возможно, у нас появится большая проблема, — закончил за нее мысль Чарли.

— Ты полагаешь, Риггс способен на такое?

— Не знаю. Я могу сказать только то, что он не купился на твое заявление, будто ты не знала, что тебя преследовали. Учитывая обстоятельства, я не виню тебя в том, что ты все отрицала, но так откровенно лгать бывшему полицейскому… Проклятье, у него обязательно возникли подозрения. Вряд ли можно рассчитывать на то, что Риггс просто все забудет.

Лу-Энн смахнула с лица волосы.

— Так что же нам делать?

— Тебе ничего не надо делать, — нежно взял ее за руку Чарли. — Предоставь старому Чарли разузнать все, что только удастся. Нам уже приходилось бывать в переделках, верно?

Медленно кивнув, Лу-Энн возбужденно облизнула губы.

— Но, возможно, эта переделка окажется самой серьезной.

Мэтт Риггс быстро взбежал на крыльцо старого дома в викторианском стиле, который он тщательно восстанавливал в прошлом году. У него уже имелся опыт плотницких работ до того, как он перебрался в Шарлотсвилл. Это была отдушина, помогавшая ему снять стресс от того ремесла, которым он прежде зарабатывал на жизнь. Однако сейчас Риггсу было не до изящных линий своего дома.

Войдя внутрь, он направился прямо к себе в кабинет, ибо дом также выполнял функцию его офиса. Плотно закрыв за собой дверь, Мэтт схватил телефон и позвонил в Вашингтон своему давнишнему другу. У «Хонды» были номера федерального округа Колумбия. Риггс практически не сомневался в том, что дадут эти номера: машина или взята напрокат, или краденая. А вот «БМВ» — это другое дело. По крайней мере, можно будет узнать имя женщины, поскольку по дороге домой Риггс вдруг поймал себя на том, что ни мужчина, назвавшийся Чарли, ни сама женщина так и не сказали, как ее зовут. Предположительно фамилия ее будет Сэведж; Риггс рассудил, что она мать Лизы Сэведж или, быть может, учитывая то, как молодо она выглядит, — ее старшая сестра.

Через полчаса у него были ответы. «Хонда» действительно была из столичного агентства проката. В качестве человека, две недели назад взявшего машину напрокат, значился некий Том Джонс [106] . Том Джонс! Лучше не придумаешь. Риггс был уверен в том, что и адрес окажется таким же «липовым». Глухой тупик; впрочем, ничего иного он и не ожидал.

Затем Риггс перевел взгляд на записанное на листке имя женщины. Кэтрин Сэведж. Уроженка Шарлотсвилла, штат Вирджиния. Возраст: тридцать лет. Номер системы социального страхования действительный, текущий адрес совпадает: «Куст боярышника». Не замужем. Великолепная кредитная история, в прошлом никаких неладов с законом. Все чисто. Меньше чем за полчаса Риггс смог получить подробную информацию о прошлом Кэтрин Сэведж. Компьютеры просто творят чудеса. Однако…

Мэтт снова посмотрел на возраст Кэтрин Сэведж. Тридцать лет. Он снова подумал про особняк, про обширное поместье, про триста акров лучшей виргинской земли. Ему было известно, что начальная цена за «Куст боярышника» составляла шесть миллионов долларов. Если мисс Сэведж повезло, она могла приобрести поместье где-то за четыре-пять миллионов, однако из того, что слышал Риггс, следовало, что ремонтные работы запросто могли потянуть на шестизначную цифру. Черт возьми, откуда у молодой женщины такие огромные деньги? Она не актриса и не рок-звезда; имя Кэтрин Сэведж ему ничего не говорило, а он был неплохо знаком с поп-культурой.

Или деньги принадлежат Чарли? Они не муж и жена, это очевидно. Чарли сказал, что он родственник, но тут натурально что-то не так. Откинувшись на спинку кресла, Риггс выдвинул ящик стола и отправил в рот пару таблеток аспирина, поскольку шея снова начинала затекать. Конечно, может оказаться, что Кэтрин Сэведж получила состояние в наследство, или же она невероятно богатая вдова какого-нибудь старого остолопа. Мысленно представив себе ее лицо, Риггс вынужден был признать, что такое весьма вероятно.

Так что же дальше? Мэтт посмотрел в окно на красоту деревьев, расцвеченных яркими осенними красками. Дела его идут хорошо: неприятности прошлого остались позади, у него процветающее дело, он живет там, где ему очень нравится. Впереди его ждет долгая счастливая жизнь в достатке. И вот теперь это… Риггс взял со стола бумажку с именем. Несмотря на то, что у него не было абсолютно никаких материальных причин беспокоиться о судьбе этой женщины, его любопытство было растревожено.

— Черт побери, кто же ты такая, Кэтрин Сэведж?

— Ты уже готова, моя милая? — Приоткрыв дверь, Лу-Энн с любовью посмотрела на свою дочь, заканчивающую одеваться.

— Почти, — оглянулась девочка.

Лицом и телосложением полная копия матери, Лиза Сэведж была незыблемым столпом в жизни Лу-Энн.

Пройдя в комнату, женщина закрыла за собой дверь и уселась на кровать.

— Мисс Салли сказала, что ты плохо позавтракала. Ты себя хорошо чувствуешь?

— У нас сегодня контрольная. Наверное, я просто волнуюсь.

Одним из последствий жизни в разъездах по всему свету было то, что в речи девочки чувствовались оттенки различных языков, диалектов, культур. Смесь получилась весьма приятная, хотя несколько месяцев, проведенных в Вирджинии, уже наложили на речь Лизы мягкие южные интонации.

— Ни за что бы не подумала, что сейчас, после практически сплошных отличных оценок, ты будешь так сильно волноваться, — улыбнулась Лу-Энн.

Она тронула дочь за плечо. Во время бесконечных переездов с места на место Лу-Энн прилагала все свои силы и немалые деньги на то, чтобы преобразовать себя в того человека, кем ей всегда хотелось быть, у которого не было ничего общего с «белым мусором» [107] по имени Лу-Энн Тайлер. Образованная, владеющая двумя иностранными языками, она с гордостью отмечала, что Лиза уже свободно говорит на четырех и чувствует себя как дома не только в Лондоне, но и в Пекине. За десять лет Лу-Энн прошла путь, равный нескольким прожитым жизням. И, учитывая события сегодняшнего утра, возможно, это к лучшему. Что, если ее время истекло?

Закончив одеваться, Лиза уселась спиной к матери. Взяв расческу, Лу-Энн принялась расчесывать дочери волосы — этот ежедневный ритуал предоставлял им возможность поговорить друг с другом, рассказать обо всем важном в их жизни.

— Ничего не могу с собой поделать, я по-прежнему волнуюсь. И не всегда контрольные бывают простыми.

— Как правило, все, ради чего стоит жить, не бывает простым. Но ты прилежно занимаешься, а это главное. Ты стараешься, и это все, о чем я прошу, а оценки меня не волнуют. — Расчесав Лизе волосы, Лу-Энн забрала их в толстый хвост и скрепила заколкой. — Только не приноси домой «четверки».

Мать и дочь рассмеялись.

Когда они спускались вниз, Лиза вопросительно посмотрела на мать.

— Сегодня утром я видела, как ты разговаривала с каким-то мужчиной. Ты и дядя Чарли.

— Ты уже не спала? — Лу-Энн постаралась скрыть свою тревогу. — Было же еще очень рано.

— Как уже говорила, я волновалась из-за контрольной.

— Верно.

— Кто это был?

— Этот человек возводит вокруг поместья ограду с воротами. У него возникли кое-какие вопросы.

— Зачем нам нужна ограда?