Чтение онлайн

— Я никого не видел, но в траве есть следы.

— И я их заметил.

— Мой нос «видит» лучше, чем глаза, и я уловил запах костра.

— Может быть, и запах жареного мяса?

— Нет. Я унюхал только дым. Костер был выше того места по склону, где я должен был поворачивать.

— Тогда пошли проверим!

Мы пошли, крадучись, под деревьями, зорко вглядываясь вперед, чтобы первыми заметить внезапно появившегося человека. Там, где юный мимбренхо вынужден был повернуть назад, он остановился, глубоко вдохнул и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул ему и прошел дальше; да, в воздухе ощущался запах дыма, и чем дальше мы продвигались, тем сильнее становился этот запах. Через какое-то время мальчик остановился, придержал меня и спросил шепотом:

— А не могут ли это быть белые?

— Вряд ли.

— Но так пахнет «хаба» [626] .

— Индейцы также употребляют ее в пищу. Пошли дальше!

Вскоре и я определил запах варящейся фасоли, любимого блюда мексиканцев, но ее охотно едят и мексиканские индейцы. Но невозможно было поверить, что кто-то надумал варить фасоль в лесу. Фасоль как пища в боевом походе индейцев! Да ведь для нее нужны котел, горшки и другая посуда, а это служило верным доказательством того, что в данном набеге участвовали не одни индейцы.

Мы подошли так близко, что различали теперь не только запах дыма, но и увидели то, что предполагали найти. Собственно говоря, мы узнали даже больше, чем собирались узнать. Я предполагал встретить расположившуюся в лесу группу индейцев; здесь же находился настоящий хорошо оборудованный лагерь с палатками и прочими удобствами, к которым краснокожие прибегают только тогда, когда чувствуют себя в полной безопасности.

Мы насчитали около двадцати палаток; все были сделаны из прочной, грубой холстины, хотя и порванной, но старательно заштопанной. Посредине расположилась палатка вождя, выделявшаяся украшением из трех орлиных перьев. Перед нею были разведены шесть кострищ, над которыми висели железные котлы; в них-то и варилась фасоль. Большая низкая палатка, поставленная несколько в стороне, видно, служила кладовой. Краснокожие либо находились у себя в палатках, либо лежали перед ними, или сидели небольшими группами. Некоторые находились возле котлов, перемешивая варево, чтобы оно не подгорело.

— Вон, — прошептал мальчик, — вон они, во второй долине, точно так, как предполагал Олд Шеттерхэнд. Мне надо их пересчитать?

— Нет, это же невозможно, потому что многие сейчас находятся в палатках. Но лошадей сосчитай! Они, наверно, пасутся вверху по склону, потому что внизу, в направлении главной долины, мы их не видели.

— Мне можно идти?

— Да, но будь осторожен!

Я послал его одного, потому что ему доставило огромное удовольствие самостоятельное передвижение, а еще больше — доверие, каким пользуется только опытный воин. Когда через некоторое время он вернулся, то сжал и разжал руки, показывая мне числом пальцев сосчитанных им лошадей, а потом сказал:

— Я видел пять и пять раз по десять лошадей, а потом — еще три.

Ни один настоящий индеец не умеет считать до сотни так, как мы. У многих племен десять — самое большое число, а у некоторых — даже пять; отсюда и запутанный способ счета мальчишки-мимбренхо. Он насчитал сто три лошади. Так как некоторые из них были вьючными, то можно, значит, было остановиться круглым счетом на девяноста индейцах. Скво при них не было; в лагере собрались только воины и вооружены они были, как казалось, ружьями.

Несмотря на такое значительное количество людей, в лагере было необыкновенно спокойно; конечно, индейцы чувствовали себя в безопасности, тем не менее необходимыми предосторожностями они не пренебрегали. Теперь я увидел, как один из суетившихся у котлов мужчин вошел в палатку вождя. Видимо, он доложил, что еда готова, потому что сразу же вышел наружу, хлопнул несколько раз в ладоши и громко закричал:

— Мишьям, на… выходите, еда готова!

Находившиеся в палатках индейцы стали появляться с мисками, другие же поспешили в палатки за своей посудой; все торопились к кострам, чтобы наполнить миски. Только двое не сделали этого. Они чувствовали себя слишком важными особами, чтобы принять участие в общей еде. Это были Большой Рот и какой-то белый, вышедшие из палатки вождя и теперь стоявшие перед нею, наблюдая за разворачивавшейся перед их глазами сценой. Кто был этот белый, я не мог пока рассмотреть, потому что он стоял спиной ко мне; позднее, когда он повернулся, я узнал в нем… молодого Уэллера, бывшего корабельного стюарда.

Значит, мои предположения в целом подтвердились, и теперь вопрос состоял только в том, где же находился его отец. Во всяком случае — не здесь, не в лагере, иначе он вышел бы вместе с сыном.

Трапеза у этих девяти десятков человек заняла не больше трех минут, потом люди опять стали бездельничать. Мы еще долго наблюдали за лагерем и не приметили ни одного признака, что сегодня что-то намечается. Позднее вождь с Уэллером снова вышли из палатки. Бледнолицый дал знак, и к нему подвели лошадь. Он, видимо, собрался куда-то ехать.

— Пошли! — шепнул я мимбренхо. — Нам пора.

— Куда мы поедем?

— Точно я еще не знаю, но, может быть, к асиенде.

Старым путем мы вернулись назад и, еще не добравшись доверху, увидели, как Уэллер поскакал в долину. Он был один. Мы шли ускоренным шагом к оставленным лошадям. Мы вывели их на открытое место, сели в седла и поехали назад к устью боковой долины, где остановились за скалой, чтобы осмотреться. Если Уэллер повернет по главной долине вниз, то ему придется проехать мимо нас; если же он не проедет, значит, он поскакал вверх, к асиенде.

Он не проехал, хотя мы ждали его с четверть часа, и тогда я решил тоже податься вверх, по его следам. У меня в голове крутились разные предположения. Прежде всего я спрашивал себя, покажется ли он на асиенде или будет скрываться. Последнее казалось мне более правдоподобным, так как он, безусловно, был послом между вождем и мормоном. Если это верно, то он встретится с Мелтоном в каком-нибудь уединенном месте. Знай я это место, было бы можно подслушать их и, может быть, выведать весь план. Но места встречи я не знал. А можно ли было догадаться о нем? Да, но действовать надо было быстро.

Итак, мы покинули устье первого бокового ущелья и быстро поскакали вверх по главной долине, миновали второе боковое ущелье и проследовали дальше. Я был убежден, что молодой Уэллер перед нами, но должен был удостовериться, не заблуждаюсь ли я. При этом надо было быть осторожным, а это значит, увидеть его, но не дать обнаружить себя.

По счастью, скальный грунт скоро кончился, пошла более мягкая почва, глушившая стук лошадиных копыт. На этой почве следы всадника виднелись весьма отчетливо; он, как я и предполагал, ехал медленно; значит, мы скоро должны были его настигнуть. И точно! Еще прежде чем мы добрались до третьей боковой долины, нам встретился поворот, который из осторожности мы миновали не сразу, а немного выждали перед ним. Оказалось, что Уэллер был совсем недалеко перед нами. Это был он, и теперь не было никакого сомнения в том, что он направлялся на асиенду. Мой мимбренхо до сих пор молча следовал за мной; теперь он не мог больше сдержать свое юношеское нетерпение и спросил:

— Почему мы следуем за этим бледнолицым? Могу я узнать это от Олд Шеттерхэнда?

— Да. Я еду за ним, потому что он — посланник Большого Рта.

— А к кому он направляется?

— Предполагаю, что к Мелтону, нашему вчерашнему пленнику. Вероятно, встретятся они тайком и будут говорить о нападении на асиенду, которое я хочу предотвратить. При этом я хотел бы узнать, что же они конкретно замышляют.

— Мой взрослый белый брат хочет их подслушать?

— Это было бы замечательно.