Чтение онлайн

— Ты этому не веришь? Ты никогда не слышал о таких людях?

— Я даже видел таких людей.

— И все же ты ведешь себя так, будто не веришь мне?

— Я тебе действительно не верю.

— Но ты же их сам видел?

— Не здесь. Я был в одной стране, далеко за Большим морем. Франки называют ее Австралией. Там я повстречал дикарей, у которых был шайтан, прозванный ими Яху. Ему они молились. Здесь нет людей, поклоняющихся дьяволу.

— Сиди, ты умнее меня и умнее многих людей; однако иногда твой ум и твоя мудрость полностью исчезают. Спроси здесь первого встречного, и он тебе скажет, что в Шайтанистане поклоняются дьяволу.

— Ты был на их службах?

— Нет, но я о них слышал.

— А те люди, от которых ты это слышал, сами были на службах?

— Они это тоже слышали от других.

— Тогда я тебе скажу, что этого обряда не видел еще ни один посторонний человек, потому что езиды не допускают иноверцев на свои богослужения.

— Это верно?

— Да. По меньшей мере, если они когда-нибудь разрешают присутствовать на богослужении чужаку, это можно расценивать как величайшее и очень редкое исключение.

— И тем не менее всем известно, что они там делают.

— Ну?

— Разве ты еще не слышал, что их называют Джераг-Зондеран?

— Слышал.

Это дурное название. Я не знаю, что оно означает.

— Оно означает только лишь «гасящие свет».

— Видишь, сиди! На их богослужениях, на которые допускают также женщин и девушек, гасится свет.

— Тебя основательно надули. Езидов перепутали с другой сектой, с ассирийцами, проживающими в Сирии, у которых должны совершаться такие обряды. Что ты еще знаешь об езидах?

— В их молельнях стоит петух или павлин, которому они поклоняются, и эта птица есть дьявол.

— Ты так считаешь на самом деле?

— Да.

— О бедный Хаджи Халеф Омар! И много у них таких молитвенных домов?

— Да.

— И в каждом стоит петух?

— Да.

— Сколько же тогда должно быть чертей? Я полагаю, что он один.

— О сиди, есть только один-единственный, но он повсюду. Однако у них есть еще ложные ангелы.

— А что это такое?

— Ты знаешь. Коран учит, что есть только четыре ангела, а именно: Джебраил, однозначный с Рух-эль-Кудс, Святым Духом, и триединый с Аллахом и Мухаммедом — как у христиан Отец, Сын и Святой Дух; далее — Азраил, ангел смерти, которого зовут также Абу Яха; далее — Микал и наконец Эсрафиль. А вот у поклонников дьявола семь архангелов, которых называют Габраил, Михаил, Рафаил, Азраил, Дедраил, Азрафил и Шемкиль. Это ли не ложно?

— Это не ложно, так как я тоже думаю, что имеется семь архангелов.

— Ты тоже так считаешь? Почему? — спросил он удивленно.

— В Священной книге христиан говорится об этом, а я ей верю больше, чем Корану.

— О сиди, что я должен слушать! Ты был в Мекке, ты стал хаджи, а больше веришь книге неверных, чем слову Пророка! Теперь я не удивляюсь, что тебя влечет к езидам!

— Ты можешь вернуться. Я поеду один!

— Вернуться? Нет!.. Возможно, Мухаммед говорил только о четырех ангелах, потому что трех оставшихся не было на небе, когда он туда вознесся. Они занимались земными делами, и он, следовательно, не знал про них.

— Говорю тебе, Хаджи Халеф Омар, что не надо бояться поклонников дьявола. Шайтану они не поклоняются. Они его даже по имени не называют. Они порядочны, верны, благодарны, смелы, искренни, а эти качества ты, пожалуй, редко встретишь у правоверных. Впрочем, побывав у них, ты не лишишься высшего блаженства: они ведь не отнимут у тебя твою веру.

— Они не будут принуждать меня поклоняться дьяволу?

— Нет, уверяю тебя!

— Но они нас убьют!

— Не бывать этому.

— Они уже убили многих других; христиан они не трогают, а мусульман убивают.

— Они только оборонялись, когда их пытались истребить. И они убивали лишь тогда, когда мусульмане на них нападали.

— Я — мусульманин!

— Они будут твоими друзьями, потому что стали моими. Разве не ухаживал ты за тремя их соплеменниками, пока они не выздоровели?

— Верно, сиди. Я не оставлю тебя. Я поеду с тобой!

В этот момент я услышал шум приближающихся шагов. Вошли двое. Это были два албанских офицера иррегулярных войск паши. Они остались стоять у входа, и один из них спросил:

— Ты тот неверный, которого мы должны привести?

Объявившись в приемной у паши, я благоразумно снял висевший у меня на шее Коран. Этот знак паломничества я больше не мог показывать. Спрашивающий, конечно, ожидал ответа, но я не отвечал. Я даже притворился, будто ничего не видел и не слышал.

— Ты что, ослеп и оглох? — грубо спросил он.

Эти арнауты [1017] были неотесанными и невыдержанными людьми, которые при малейшем поводе хватались за оружие и даже пускали его в ход. Конечно, я не собирался терпеть их грубости. Поэтому, вроде бы ненароком, я вытащил из-за пояса револьвер и обратился к своему слуге:

— Хаджи Халеф Омар-ага, скажи-ка мне, не вошел ли кто к нам?

— Да, пришли.

— Кто же это?

— Два офицера, которые хотят с тобой поговорить.

— Кто их послал?

— Паша, да ниспошлет ему Аллах долгую жизнь!

— Это неправда! Я — эмир Кара бен Немей; паша — да охранит его Аллах! — послал бы ко мне вежливых людей. Скажи этим мужланам, несущим на устах обидное слово вместо привета, что они могут идти. Пусть они повторят слова, которые я сказал тебе, тому, кто их послал!

Офицеры схватились за пистолеты и вопрошающе посмотрели друг на друга. Будто бы случайно я направил дуло своего револьвера на них и сердито нахмурился.

— Ну, Хаджи Халеф Омар-ага, что я тебе приказал?

По малышу было видно, что мое поведение пришлось ему по вкусу. И у него в руках оказался пистолет. С очень гордой миной он повернулся ко входу и важно произнес:

— Слушайте, что я вам скажу! Этот храбрый и знаменитый эфенди — эмир Хаджи Кара бен Немей, а я — Хаджи Халеф Омар-ага бен Хаджи Абулаббас ибн Хаджи Дауд аль-Госсара. Вы слышали, что сказал мой эфенди? Идите и делайте, как он вам приказал!

— Мы не уйдем, нас послал паша!

— Тогда вернитесь к паше и скажите ему, чтобы он послал к нам более вежливых людей! Кто приходит к моему эфенди, тот снимает обувь и говорит слова привета.

— Неверному…

Мгновенно я вскочил и оказался рядом с ними.

— Вон!

— У нас есть…

— Вон!

В следующее мгновение мы с Халефом остались одни. Должно быть, по моему виду они поняли, что я не склонен позволять им поучать меня.

— Сиди, что ты наделал! — воскликнул Халеф.