Чтение онлайн

— Heigh day! [544] Ну, вот он и полетел, едва сам не рассыпавшись и не развалившись! Старая коза не ударила лицом в грязь, а, Пит Холберс, старый енот?

Долговязый флегматик, как обычно равнодушно, ответил:

— Если ты думаешь, что она заслужила за это мешок овса, то ты, конечно, прав, дорогой Дик!

— Овса или не овса — какая разница! Здесь все равно, кроме травы, ничего нет.

Незнакомец собрался с силами, поднял свое ружье, которое он выронил при падении, и, угрюмый, снова сел в седло. Чтобы после грубой шутки Хаммердала мы не поссорились окончательно, я сказал ему:

— Что ж, видно, и самый лихой ковбой может недооценивать чужую лошадь и переоценить свою, впрочем, это относится и к всадникам. То, что у нас один индеец связан, еще не основание, чтобы не доверять нам. Гораздо опаснее то, что мы знаем: в этом районе действует банда, поэтому мы хотели бы хотя бы что-нибудь узнать о вас.

Ковбой ответил мне довольно охотно:

— Именно из-за этих бандитов я отнесся к вам с опаской, да и сейчас, признаться, еще не вполне доверяю.

— Хм, может быть! Я надеюсь, что мы все-таки добьемся вашего расположения, если вам известно, например, имя Виннету.

— Виннету? Кто же не знает этого имени!

— Вы знаете, как он обычно одет и вооружен?

— Да. Он всегда в кожаной куртке и штанах, у него длинные волосы, при нем серебряное ружье на…

Тут он остановился, уставился на апача, потом хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Как же я раньше не заметил! Ведь это он и есть, знаменитый вождь апачей! Ну, тогда остальные могут быть кем им только заблагорассудится. Если Виннету здесь, то обман исключается. Теперь я скажу вам все, что вы пожелаете узнать.

— Well! Мы уже сказали, что хотели бы в свою очередь знать, кто вы.

— Меня зовут Белл, и я работаю на ферме Харбора.

— Где находится эта ферма?

— В двух милях южнее этого места, на реке,

— Ферма построена недавно? Я не ошибаюсь?

— Верно. Харбор здесь всего два года.

— Он, должно быть, мужественный человек, если отважился остаться в одиночестве в такой глуши.

— Опять ваша правда. Но мы ничего не боимся. С индейцами мы до сих пор ладили, с бандами, правда, так запросто не поладишь. Когда мы узнаем, что такая шайка действует в Нордфорке, я специально отправляюсь в путь, чтобы разузнать, что у них на уме. Но теперь-то нам нечего беспокоиться, потому что вы видели их в Небраске. А вы поедете еще дальше?

— Мы будем ехать еще около часа, а потом разобьем лагерь.

— Где?

— В любом подходящем месте.

— Можно задать вам еще один вопрос?

— Какой?

— Вы не хотите остановиться на нашей ферме? Это лучше, чем ночевать в прерии.

— Мы не знакомы с ее хозяином.

— Он джентльмен, и к тому же почитатель Виннету, которого уже несколько раз видел. Он много рассказывал мне о Виннету и Олд Шеттерхэнде, которые на своих превосходных вороных конях… — Он снова остановился на полуслове, пристально посмотрел на мою лошадь и продолжил: — Я говорю о Шеттерхэнде и вижу коня, который похож на лошадь Виннету как две капли воды. У вас две винтовки, сэр. Это «медвежий бой»?

— Да.

— А другой штуцер мастера Генри?

— Да.

— Тысяча чертей! Так, значит, вы и есть Олд Шеттерхэнд?

— Разумеется.

— Тогда, сэр, вы должны обязательно исполнить мою просьбу и поехать на ферму! Вы даже не представляете, какую радость доставите хозяину и всем другим! Ночевка под крышей в любом случае приятнее, чем под открытым небом. Ваши лошади получат хороший корм, а вы — лучшую еду, какую только можно найти в прерии.

Приглашение ковбоя было сделано от всего сердца. И он был совершенно прав. Нашим лошадям был необходим хороший корм, а нам пребывание на ферме давало возможность пополнить почти иссякшие запасы провианта. Конечно, лучше было запастись продуктами, чем добывать пропитание охотой и терять на это много времени. Я вопросительно посмотрел на Виннету, чтобы узнать его мнение. Он ответил мне, в знак одобрения опустив веки, а потом кивком показал на осэджа. Я сказал ковбою:

— Вы заметили, что у нас есть пленник. Нам очень важно, чтобы он не ушел от нас. Мы можем рассчитывать, что на ферме он не сможет ничего предпринять, чтобы освободиться?

— Я уверяю вас, сэр, — ответил ковбой, — что у нас он будет себя чувствовать как в самом глубоком подземелье старого рыцарского замка,

— Well, тогда мы с удовольствием примем ваше приглашение. Надеюсь, Харбор примет нас столь же радушно, как вы нам обещаете.

— Не беспокойтесь, мистер Шеттерхэнд! Ваш приезд станет для него праздником.

Мы было уже хотели отправиться дальше, но Шако Матто заявил:

— Вождь осэджей хочет кое-что сказать Олд Шеттерхэнду и Виннету.

— Он может говорить! — разрешил я.

— Я знаю, что вы не убьете меня, а отпустите на свободу, когда мы достаточно далеко отсюда удалимся, чтобы я не смог быстро вернуться домой и повести за вами своих воинов. Я передал командование над сынами осэджей Хонске-Нонпе, потому что он был против войны и против нападения на фермы. Я велел ему передать, чтобы он отбросил всякую враждебность к белым и даже не начинал преследовать вас. Верят Виннету и Шеттерхэнд этим моим словам?

— Мы не можем оказать тебе ни доверия, ни недоверия, мы проверяем тебя. Враг не может стать так быстро другом!

— Тогда послушайте, что я вам скажу! Если вы меня сейчас освободите, то я от вас не убегу.

— Уфф! — ответил Виннету.

— Вождь апачей может удивляться, но это действительно так: я поеду вместе с вами дальше.

— Почему? — поинтересовался я.

— Из-за Тибо-така.

— Из-за него? Мне что-то не очень понятно.

— Вчера вечером я не договорил то, что для меня очень важно.

— Что имеет в виду вождь осэджей?

— Вчера мы выяснили, что Тибо-така теперь шаман найини. Я молчал все это время, потому что обдумывал, что мне делать дальше. Сегодня я пришел к заключению: я поеду с вами, если даже буду освобожден, потому что мне надо завоевать дружбу Апаначки, вождя команчей.

— Зачем?

— Если он станет моим другом, то поможет отомстить этому шаману найини-команчей.

Апаначка, услыхав эти слова, поднял руку словно для клятвы и воскликнул:

— Никогда я этого не сделаю, никогда!

Я тоже вытянул вперед руку и сказал с тем же пафосом:

— Ты сделаешь это!

— Никогда!

— Сделаешь! И с большой радостью, — ответил я убежденно.

— Лучше я умру! Я ненавижу его, но он мой отец.

— Это не так.

— Но его скво ведь моя мать!

— И это не так!

— Как может Олд Шеттерхэнд такое говорить! Может он доказать то, что сейчас утверждает?

— Нет, но внутренний голос подсказывает мне, что это правда.

— Здесь нужны доказательства, а не чувства!