Чтение онлайн

Возможно, капля здравого смысла прочистит ему мозги.

— Послушай, — начал я, — мы знаем, что Враг проник во все закутки Вселенной, по крайней мере туда, где обитает павшее человечество. И если сейчас его агенты, демоны или еще кто, выступают почти открыто, впервые за многие века, то нам следует встретить их во всеоружии и побороть. Любыми средствами, будь то экзорцизм или волшебство. Что до человеческих грехов — да, кое в чем демоны преуспели, но кое до чего и не дотянулись. А ведь могли. Например, тибетские молитвенные колеса, которые вращаются и не допускают применения ядерного оружия… Надеюсь, и не допустят.

— Гм-м, правда, — признал он.

— А наука и производство? — не унимался я. — Чем бы ты занимался, если бы не магия?

— О, я все равно стал бы астрономом. — Он мгновение поколебался. — А может, и не стал.

Тут уже я запнулся. Насколько мне известно, он всю жизнь бредил небесами. Женился поздно, а когда его супруга умерла бездетной, он остался вдовцом, хотя и провожал взглядом хорошеньких женщин. Исследования отнимали все его силы и время. А отцовские инстинкты он удовлетворял, исполняя роль дядюшки Уилла для наших детей.

Или мне так казалось? Я уже начал сомневаться.

Я не хотел совать нос в его дела, а просто собирался направить его мысли в более радостное русло.

— А Джинни? Конечно, ей привелось попасть в иную реальность и едва остаться в живых, но разве она достигла бы таких высот, если бы не было магии?

Истинно высот. Когда они с Уиллом осиротели, он нанял адвокатов, нашел нужные связи и оттягал право стать опекуном сестры. Поступив в Гарвард, он, правда, не мог ничего сделать, кроме как отдать ее в лучшую школу-пансионат. Одиночество, талант и целеустремленность, как раздутые паруса, пронесли Джинни через годы в школе и колледже, так что свою магистерскую степень она получила в семнадцать. Жажда знаний не уходила, и она заставила брата снова потеребить старые связи и на следующий год устроилась на работу в нью-йоркском рекламном агентстве, которое специализировалось в стихийных и других паранормальных областях. Помешала война, которая научила Джинни независимости. Тем не менее после войны она вернулась к учебе и получила степень доктора философии. Замужество и дети снова увели ее от науки. Но мне интересно, сколько высоколобых профессоров смогли бы выжить в самом сердце Пекла, откуда мы с победой вернулись домой? Теперь она твердо стоит на ногах, помогая людям решать их проблемы. Получает она несравнимо больше меня. Но я не ревную, а горжусь. Однажды она сказала со смехом, что самцы волков никогда не сомневаются в своей мужественности.

— Молодец девочка, — кивнул Уилл. — Если какой демон перейдет ей дорожку, боже спаси того демона.

Больше он не шутил. Но я хотя бы смог поднять ему настроение настолько, чтобы он начал смотреть на вещи философски.

— Да, спорный момент, — задумчиво произнес он. — А что, если бы Джеймс Ватт никогда не родился? Есть же бессчетное число планет Земля, где его не было.

Чайник свистнул и выдал струю пара. Я залил заварочный чайничек.

— Но научная революция все же неизбежна — начиная хотя бы с примитивных паровых двигателей для откачки воды в шахтах, — заговорил во мне инженер. Работы Карно по термодинамике, выводы Максвелла о том, как базовые принципы кардинально меняют результат. Нужно еще учитывать Фарадея, и Кельвина, и Герца… Длинный выходит списочек.

— Но ты же знаешь историю параллельных пространств и их отражений, целую череду совмещенных реальностей. Ты даже побывал в одной такой.

Я скривился.

— Нижний Континуум — это кое-что иное. Там все отличается от нашего мира геометрия другая, все искажено и вывернуто наизнанку.

И Создания там мерзкие. Демоны.

— Да, я просто неудачно выразился. Я имел в виду миры, которые почти похожи на наш.

— Джинни считает, что мы никогда не установим с ними связь. Слишком незаметная разница.

Меня как-то втянули в один такой эксперимент. Пустая трата времени. Мы так и не получили ответа на свои телепатические послания. Возможно, те, кто их получил, просто не знали, как ответить.

Заварочный чайник нагрелся. Я вылил воду, засыпал чай и залил свежим кипятком.

— Я пытался представить себе, как они могут выглядеть, — сказал Уилл.

— Многие пытались. — Нужно поддерживать разговор. — А о чем именно ты думал?

— Ну, представь… есть же миры, где такое бывает… представь, что Эйнштейн и Планк не встретились в 1901 году. И стали каждый по-своему объяснять парадоксальные открытия в физике последних лет девятнадцатого столетия. Вместо релятики мы получили бы отдельные теории релятивистского движения и квантовой механики и не смогли бы свести их вместе. Или вообрази, что Моусли через несколько лет не применил бы новые способы исчислений у себя в лаборатории и не вывел бы свойства холодного железа, которое высвобождает магические силы… Мы бы получили мир, где господствует бензин и электричество. Железные дороги были бы такими же, как наши, но люди ездили бы в основном на безлошадных каретах и летали бы на дирижаблях.

— И ты бы анализировал спектр, а не спектры.

— Если бы я вообще пошел бы в астрономы, — пробормотал он. Потом спохватился и громко добавил: — Сомневаюсь, что на Луне вообще что-то обнаружили бы. Все, что осталось от пара-природы, не Пробудилось бы, осталось бы скрытым. А ведьмы и колдуны не были бы уважаемыми специалистами, а поголовно одними мошенниками и шарлатанами.

— А биологи недоумевали бы: к чему нужны некоторые части ДНК у таких, как я. Точно!

Я взял поднос, расставил чайничек, чашки, блюдца и тарелочку с миндальным печеньем. Уилл пил чай как китаец — без молока и сахара, даже если сам напиток и рядом не стоял с китайским собратом.

— Политические и исторические параллели не менее интересны, — продолжил Уилл. — Думаю, что до 1900 года европейская война была неизбежной, но то, во что она вылилась и чем закончилась…

— Гм, да. — Сам-то я о таком не задумывался, так что мне стало даже интересно. — Вот у нас как было. Неожиданно народности, которые поддерживали, э-э, так сказать, магические традиции, обнаружили, что они работают. Они резко выдвинулись вперед, если не в теории, так на практике. Африканцы, австралийцы и наши индейцы, особенно местные племена. Да, они далеко ушли и как следует утерли нос бледнолицым. Утереть кому-нибудь нос — это же самое главное. Должно быть, там было бы совсем не так. — Я взял поднос. — Идем обратно.

Мы вернулись в гостиную. Я разлил чай. Мы пили и обсасывали косточки неизвестному миру. Сердце радовалось, глядя, как Уилл снова становится самим собой.

Тут появилась Джинни. Мы с Уиллом вскочили, поскольку за ней вошла еще одна женщина — Куртис Ньютон.

Выглядела она чудесно. Без сомнения, голова у нее была перевязана, но Куртис скрыла повязку под тюрбаном. Она сразу направилась ко мне и обеими руками сжала мою ладонь.

— Не было возможности поблагодарить тебя, Стив, за то, что спас мне жизнь, — пылко произнесла она. — Разве можно выразить это словами! И все равно спасибо!

— А, ничего героического сроду за мной не водилось. Рад, что смог помочь.

Я всегда испытывал стеснение рядом с ней — такой высокой, плечистой, рыжеволосой, как и моя Джинни, хотя Куртис всегда носила короткую стрижку. Вероятно, потому, что вся моя работа в астронавтике сводилась к инженерии, да и то по большей части мне магически помогала жена. А Куртис была одной из избранных, из тех, кто полетит!

Если только мы воскресим проект „Селена“, или добьемся существенных, именно существенных результатов в операции „Луна“. Если, если, если.

Какое-то время мы вчетвером вежливо болтали ни о чем, но я отчетливо ощущал напряженность и вовсе не удивился, когда Джинни сказала:

— А теперь, если вы нас извините, мы с Куртис отлучимся. Ненадолго, а потом сообразим что-нибудь к ленчу.

И ушли в ее кабинет. Мы с Уиллом остались. Он проводил их долгим взглядом, а потом тихо выдохнул, так, что я еле услышал:

— Ожившая мечта.

Ого!

— Можешь, конечно, попытаться, — сказал я, — только учти, что у многих молодцов возникают те же желания.