Чтение онлайн

Дядюшка уже был там, причем выглядел довольно мрачным, да и капитан был не по-обычному суров. Я попробовал вызвать Дядюшку на волне Конфетки, чтоб узнать, как дела, но на этот раз он меня проигнорировал. Капитан же холодно окинул меня взглядом и сказал:

— Барлетт, мистер Макнейл предложил план, согласно которому люди из вашего отдела хотели бы оказать помощь десантной группе в проводимых ею исследованиях. Я хочу сказать со всей откровенностью, что я этот план не одобряю. За предложение благодарю… но у меня не больше желания рисковать людьми вашей специальности в таком предприятии, чем отдать приказ о переоборудовании корабельного ракетного двигателя в стерилизатор кухонной посуды. Всегда следует видеть разницу между главными задачами и второстепенными. — Он побарабанил по столу. — Тем не менее в этом предложении есть свои достоинства. Я не могу рисковать всем вашим отделом… но могу рискнуть одним связистом специального назначения, чтобы повысить безопасность десантной группы. Мне пришло в голову, что у нас на корабле имеется телепара для горизонтальной связи, и поэтому нет необходимости в релейной станции на Земле. Я говорю о тебе и мистере Макнейле. Ну? Что ты скажешь?

Я чуть было не заорал «конечно!», но тут мысли мои закрутились с бешеной быстротой. Если я отправлюсь с десантниками после всего, что было вчера, то Сэм может отреагировать на это весьма болезненно… да и все остальные — тоже. Они, чего доброго, подумают, что я все это подстроил нарочно.

— Ну? Отвечай же!

А черт, какое мне дело, что они там подумают! От таких вещей не отказываются.

— Капитан, вам отлично известно, что я подавал рапорт о включении в поисковую партию еще несколько дней назад.

— Точно. Ты прав. Ладно, в твоем согласии я был уверен заранее. Но ты меня не так понял. Ты не пойдешь; это работа для мистера Макнейла. Ты же останешься тут и будешь держать с ним связь.

Я так удивился, что чуть не пропустил всю дальнейшую речь капитана. Пришлось тут же запросить Дядюшку:

«В чем дело, Дядюшка? Неужели ты не понимаешь, что все до единого решат, будто ты их объехал на кривой?»

На этот раз он ответил мне, и в голосе его звучала тревога.

«Знаю, сынок; капитан взял меня на испуг». «И что же ты собираешься делать?» «Не знаю. Как ни поступлю — все плохо».

Неожиданно в разговор вмешалась Конфетка:

«Эй! Из-за чего вы оба так суетитесь?»

Дядюшка произнес мягко:

«Исчезни, родненькая. Это мужской разговор». «Ничего себе!»

Но больше она нас не прерывала. А капитан продолжал:

— …В любой ситуации, где надо делать выбор между людьми одной профессии, мы никогда не рискуем молодым, если опасное дело может быть выполнено более пожилым человеком. Это стандартное правило, которое в одинаковой степени применимо к капитану Уркварту и ко мне или к любым другим парам. На первом месте — порученное нам дело. Барлетт, твоя ожидаемая полезность, по крайней мере, на сорок лет продолжительнее, чем у мистера Макнейла. Поэтому именно ему должно быть отдано предпочтение в опасной миссии. Отлично, джентльмены, вы получите мои инструкции позже.

«Дядюшка, что же ты скажешь ему? Может быть, ты и согласен, но я — ни в какую!»

«Не толкай меня под локоть, сынок». — Дальше он продолжал уже вслух: — Нет, капитан.

Капитан так и вскинулся:

— Это еще почему, старый мошенник?! Неужели ты так ценишь свою шкуру?

Дядюшка поглядел ему прямо в глаза.

— Она у меня все-таки единственная, капитан. Но в данном случае речь не о ней. И, может быть, вы несколько поторопились, обзывая меня всякими словами.

— А? — Капитан налился кровью. — Прошу прощения, мистер Макнейл. Беру свои слова обратно. Однако мне кажется, вы обязаны объяснить свое отношение к вопросу.

— Это я и собираюсь сделать, сэр. Мы оба пожилые люди — вы и я. Я вполне могу обойтись без выхода на поверхность этой планеты, точно так же как и вы. Но молодежь устроена иначе. Вы прекрасно знаете, что мои ребята вызвались добровольцами в десантную группу вовсе не потому, что они ангелы, ученые или филантропы… а потому, что им безумно хочется сойти с корабля. Вам это известно; вы сами сказали мне это не более десяти минут назад. И если вы прекратите играть в прятки с самим собой, то признаетесь, что большинство этих детей никогда не подписали бы контракт на полет в космос, если б понимали, что значит быть запертым в стальной коробке и никогда близко не подойти к тому, что они зовут «Приключением». Не деньги занимали их, когда они ставили подписи под контрактом, а зов дальних миров. А теперь вы отнимаете у них надежду на исполнение заветной мечты.

Капитан еще больше помрачнел. Его кулаки сжимались и разжимались, потом он пробурчал:

— В том, что вы говорите, должно быть, есть смысл. Однако здесь решения принимаю я; и не имею права перекладывать эту обязанность на других. Мое решение остается прежним. Вы отправляетесь, Барлетт остается на корабле.

Я не выдержал:

«Дай ему понять, что он лишился своих передач вообще, будь они прокляты!»

Дядюшка ничего не ответил.

— Боюсь, что так у вас не получится, капитан. Это работа для добровольцев… а я волонтером не вызывался.

Капитан с трудом выговорил:

— Я не уверен, что тут нужны добровольцы. Мои полномочия в определении обязанностей подчиненных очень широки. Я прихожу к выводу, что вы отказываетесь выполнять свой долг.

— Это не так, капитан. Я не говорил, что отказываюсь выполнять ваши приказы, я сказал лишь, что не вызывался добровольцем. Но я полагаю, что должен просить вас отдать этот приказ в письменном виде, а я завизирую его своей подписью и примечанием: «Принято к исполнению, но под давлением» — и потребую, чтобы копия этого документа была передана в ФППИ. Я не собираюсь идти добровольцем.

— Но, черт побери, вы же вызвались вместе со всем своим отделом. Вот почему вы находитесь здесь! Я и выбрал вас.

Дядюшка отрицательно покачал головой:

— Не совсем так, капитан. Мы вызвались всем отделом. Вы отвергли предложение всего коллектива. Если я дал вам повод думать, что пойду волонтером на каких-то других условиях, то очень об этом сожалею.

Дело обстоит именно так, как я вам изложил. А теперь, с вашего разрешения, сэр, я пойду и скажу своим ребятам, что вы нам отказали.

Капитан снова побагровел. И вдруг разразился громовым хохотом. Вскочил с места и крепко обнял Дядюшку за узкие плечи.

— Ах ты, старый мошенник! А ты действительно мошенник, мошенник с мятежным черным-пречерным сердцем! Ты заставил меня пожалеть о старых добрых временах, когда таких типов можно было сажать на хлеб и воду да еще прописывать им добрую порцию линьков! Ну а теперь садись, и мы обсудим все спокойно. Барлетт, ты можешь идти!

Я ушел очень неохотно и постарался избегать встреч с другими «выродками», так как не имел ни малейшего желания отвечать на их вопросы. Однако Дядюшка был догадлив — он вызвал меня по телепатической связи сразу же, как только вышел из каюты капитана и тут же изложил суть дела. Он, я, Руп и Сэм будем сменять друг друга, причем первая очередь (поскольку она наиболее опасна) будет Дядюшкина. Девушки будут держать корабельные вахты, так же как и Дасти, приравненный к ним из-за его нежного возраста. Но им была подброшена мозговая косточка: если врачи и ученые определят, что планета безопасна, им разрешат, тоже по очереди, побывать в туристических вылазках. «Мне пришлось вывернуть ему руки, — признался Дядюшка, — по этому поводу. И все же он согласился».

Это вроде бы была наивысшая точка кризиса; Конни казалась не более опасной, чем Канзас. Прежде чем кто-нибудь вышел наружу без карантинного спецкостюма, мы подвергли воздействию местной атмосферы крыс и канареек; им она пришлась вполне по вкусу. Когда первая партия отправилась на берег, ее участники, одетые в карантинные костюмы, хотя и дышали воздухом Конни, но только после того как он проходил сквозь электростатические прокладки; вместе с этой партией отправились еще два подопытных «кролика» — Бернард ван Хоутен и сэр Персиваль де Свин.