Чтение онлайн

– Работаешь над собой, а?

– Очень смешно. Кстати, о работе. Все фотографируешь?

– Да, по накатанной. Ничего выдающегося, сплошные свадьбы.

– Не могу поверить. Я всегда считала, у тебя дар проникать во внутреннюю суть человека – ты виртуозно подмечаешь всякое дерьмо… Может, видимый мир просто не твоя стихия?

– Кто его знает… А как ты? Все играешь?

– Сама – уже нет. Для меня актерство вредно. Я люблю играть. Способность хорошо исполнять роль – это талант. Но забыть себя ради искусства я не готова, поэтому перешла на преподавание, стала режиссером в местном театре, провожу семинары. Зарабатываю неплохие деньги, да еще искренне считаю полезным то, что делаю, – вот какая я везучая.

– Мне нравится твой дом. Тебе удается гармонично сочетать личную жизнь, работу и хозяйство. А у меня сейчас сплошь осколки и руины.

– Возможно, причина в твоей активной духовной жизни. Такие люди острее воспринимают реальность, однако вместе с тем считаются чрезвычайно интересными личностями.

– Неужели? Рядом с тобой я не чувствую себя интересной личностью, скорее занудой из провинции или чем-то таким… Не знаю точно чем.

– Господи, Саманта, но ведь этот дом и мои занятия – всего лишь внешнее, шелуха. Именно духовная жизнь делает человека интересным. Эмили Дикинсон, [9] никогда не покидавшая своей комнаты, вошла в историю, как одна из самых интересных женщин, посетивших наш мир.

Взгляд подруги стал настолько пристальным, словно она пыталась читать в моей: душе. Я немедленно сменила тему:

– С удовольствием пообщалась с твоей матерью. Знаешь, что она сказала? Что очень меня любит. Представь, мы с ней несколько лет не говорили, а она вдруг признается, что я ей по сердцу. Скажи, часто мы говорим людям, что любим их, даже лучшим друзьям? Ведь редко, правда? У тебя мама – прелесть.

– Да. Она совершенно изменилась, с тех пор как в прошлом году возникли опасения, что у нее рак груди.

– Что?! Но с ней все в порядке?

– Надеемся… Опухоль оказалась маленькой, спохватились вовремя, да и мать сама всячески стремится выздороветь. Веришь, я даже заставила ее заняться медитацией. Но такие встряски заставляют на многое взглянуть иначе. Живешь, тратишь время на всякое дерьмо, и вдруг выясняется, что осталось совсем мало. Не дерьма, конечно, а времени.

Разговор развивался совсем не по задуманному плану. Я собиралась притвориться преуспевающей дамой, поглощенной любимой профессией, намекнув, будто ищу эскорт на праздники, дабы избежать давления со стороны родни и подруг, пытающихся заставить меня «остепениться», и поделиться идеей, как круто было бы нанять на роль бойфренда красавца актера, чтобы все померли от зависти. Но мы почему-то говорим о честности, заботе о близких и мимолетности жизни.

– Мне очень жаль твою маму. Она была… и остается единственной из мамаш моих приятельниц, которую я в состоянии терпеть. В отличие от собственных родственников… Хочешь знать, как у меня дела? Я позволила себе снова влюбиться в Грега, а он полюбил какую-то Дебби, и мне предстоит с ней познакомиться. Хуже всего пойти одной, поэтому, Аманда, не знаешь ли ты актера, у которого сейчас проблемы с деньгами, – я ему хорошо заплачу, – подходящего на роль бойфренда, влюбленного в меня до безумия, да к тому же одного из самых совершенных мужчин на свете? Здесь я разревелась. Вытерев глаза, я покорно ответила на ненавистные вопросы, которых так стремилась избежать, – я же так его любила, почему Грег не может понять, что мы – прекрасная пара, что он нашел в Дебби, как я могла так сглупить, почему он такой дурак… Когда я повторила, что уже никогда никого не полюблю, Аманда прервала меня, заявив – ей по душе идея с фальшивым бойфрендом.

– Ты не считаешь затею безумной?

– Она абсолютно безумна, этим и привлекательна. Кстати, что плохого ты собираешься сделать? Разве мало людей сохраняют свой брак, притворяясь любящими супругами, так как страшатся одиночества? Все мы каждый день играем роли – на работе, в кругу семьи, а ты всего лишь хочешь добавить в реальность немного игры, прекрасно сознавая, что это игра. По-моему, это прекрасно.

– Вот это да! Или я нормальнее, чем мне казалось, или в тебе больше странностей, чем я считала.

– Наверное, и то и другое. Давай ужинать и обдумывать план действий.

Мы прошли в кухню, и следующие полчаса Аманда заправляла, смешивала, взбалтывала, подогревала и, наконец, поставила на стол омлет и салат, лучше которых мне не доводилось пробовать.

– Как тебе это удается? – спросила я, когда подруга мыла тарелки.

– Что именно?

– А все. Похоже, все, за что ты берешься, получается хорошо. А берешься ты за все. Причем, как мне кажется, оставаясь в гармонии с собой.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Саманта? Ты чудачка, большую часть жизни пытающаяся стать такой, как все. А я, в конце концов, нашла применение собственным странностям, и теперь, видя, как хорошо живется с моими причудами, люди считают меня самой что ни на есть нормальной.

– Эй, а кто нанимает фальшивого бойфренда? Я или ты?

– Что ж, неплохо для начала, подружка. Первый шаг на чудесном пути к истинному и законченному сумасшествию.

– Да, это лишь вопрос времени.

За кофе мы приступили к делу. Я согласилась платить по сто долларов за каждый вечер работы актера и расстаться еще с сотней зеленых, оплатив ему время на подготовку к роли. Я поделилась с Амандой сведениями о характере Алекса, которые она, как профессиональная актриса, сочла удручающе скудными.

– Тебя интересует правдоподобное исполнение, не так ли? Все должны поверить, что он твой бойфренд и у вас настоящий роман?

– Да.

– В таком случае даже гениальному актеру нужно намного больше информации. Ладно, об этом позже. Сперва я должна сообразить, кому по силам такая роль.

– Не забудь про красивые ягодицы.

– Нет-нет, ну что ты. Кто же из моих знакомых с красивой задницей. Знаю! Не уверена, что согласится, но подходит идеально. Боже, Саманта, я уже вижу его в этой роли. Голливуд кишит такими актерами: они болтаются здесь годами, и решительно непонятно, почему никак не пробьются. У парня есть все – внешность, талант, напор, он буквально дышит актерским ремеслом, работает с полной отдачей, но выше четверок не поднимается. Воздух вокруг него, видишь ли, не начинает дрожать. Бедняга неукоснительно посещает мои занятия дважды в неделю, но максимум, что ему предлагают, – крошечные ролишки в дешевых лентах. Ты смотрела «Возвращение на улицу Дубов: Фрэнки дьявольски взбешен»?

– Нет.

– Он играл полицейского, который никак не мог поверить, на что способен Фрэнки. А фильм «Повторяю, я видел, что вы сделали!»? Тоже не смотрела?

– Нет.

– Там у него роль охранника, не поверившего рассказам подростков о маньяке, сбежавшем из лечебницы. Даже такие роли он сыграл блестяще, но интересных приглашений не последовало. В прошлом году я ставила «Долгий день уходит в ночь» и взяла его в спектакль – он играл бесподобно! Мне казалось, на него пойдет зритель. Но у него словно скрытый порок – каждый раз парень откатывается на прежние позиции. Он очень серьезный, не уверена, удастся ли его уговорить, но точно знаю – как раз сейчас у него финансовые затруднения. Дай-ка я ему позвоню.

Сидеть и ждать, когда актер ответит Аманде, согласен он притворяться моим бойфрендом или нет, оказалось весьма мучительно. Ничего не поделаешь, такова одна из сторон жизни одиноких девушек. Пытаясь с тоски читать журнал, я не могла сосредоточиться. Почему Аманды так долго нет? Забавно, как иногда парень, на которого вначале почти не обращаешь внимания, оказывается именно тем, кто необходим как воздух.

Спустя целую вечность Аманда вернулась в комнату с непроницаемым видом. Она не выглядела разочарованной, но и торжествующего выражения лица не наблюдалось.