Чтение онлайн

Все они ждали проявления радости от Джоанны, и потому она сделала единственно возможное в данных обстоятельствах: она быстро подошла к жениху и ласково поцеловала его в губы.

Солнце приближалось к зениту. Джоанна села и просунула руки в рукава полосатой махровой пляжной куртки, лежащей на песке. Мариса одолжила ей эту куртку, и со времени приезда Джимми она часто ею пользовалась. Джоанна обхватила руками поднятые колени и взглянула на жениха, вытянувшегося на полотенце рядом. Глаза его были закрыты темными очками. Кожа нездорово-белая, когда он только приехал на Дионисиус, постепенно покрывалась ровным загаром. Обычно он загорал очень плохо, получая солнечные ожоги, и в этот раз мучился, пока Андреа не дала ему крем, хорошо защищающий кожу. Он радовался каждой минуте, проводимой на острове, и быстро поладил со всей семьей.

Ее отец, вооружившись присущим ему обаянием, помог молодому человеку быстро освоиться; оба увлекались игрой в шахматы, и Мэт с удовольствием использовал их общее увлечение в длинные вечера. Андреа обращалась с ним так же, как с Константине, с чуть заметной ласковой насмешливостью, и держалась просто, чтобы Джимми не смущался. Мариса тоже нашла жениха своей сводной сестры чрезвычайно приятным, а так как Джимми знал о глубоководном нырянии гораздо больше Джоанны, они отлично поладили.

Одна Джоанна чувствовала себя в стороне от всей семьи, что, как она говорила себе, просто глупо, ведь единственной причиной, приведшей сюда Джимми, было желание угодить ей.

Она отвернулась от него, лениво скользнув взглядом к самому горизонту, где все так же белела тонкая полоска морского песка. Стоял как всегда чудесный день, на небе ни единого облачка. Ей следовало быть довольной в окружении людей, которых она так любила. Но девушка испытывала грусть и беспокойство, все ее раздражало. Ей с трудом удавалось сохранить веселость, в то время как ее единственным желанием было бежать, скрыться от посторонних глаз, остаться одной и забыть обо всем. Ее отец уверен, что очень порадовал ее тем, что пригласил Джимми, и потому она не могла поделиться с ним своими сомнениями, а больше ей не с кем поговорить. Джоанна в глубине души возмущалась собственной глупостью: почему она недовольна будущим, которое выбрала сама? Она с раздражением оглянулась на Джимми. Со времени своего приезда неделю назад он очень мало говорил о своем отношении к ее отцу, Джоанна знала, что он уверен в ее возвращении в Англию вместе с ним, Джимми, через десять дней, когда на остров прибудет пароходик. Ее особенно угнетала мысль, что Джимми с готовностью принял приглашение отца, вопреки своим так называемым принципам, но вместе с тем ей было неловко его осуждать. Димитри не появлялся со дня приезда Джимми, и, если она хотела быть честной с собой, в этом заключалась главная причина ее подавленности. Неважно, что она без конца повторяла себе, что он просто животное и нисколько ее не уважает, его образ занимал ее мысли и заставлял страдать. Может, если бы тут не было Джимми, она снова увидела бы его и успокоилась. Но при действительном положении само присутствие Димитри на острове, так близко и в то же время далеко, лишало ее покоя. К тому же Константине получал огромное удовольствие, рассказывая при Джоанне, как проводил время его старший брат, и Джоанна понимала, что таким образом он расплачивался с ней за то, что она не удостоила его своим вниманием. Возможно, если бы Димитри уехал с острова и вернулся к своей работе в Афинах, Джоанне стало бы легче, но он, очевидно, не торопился делать это.

Как будто почувствовав ее взгляд, Джимми неожиданно открыл глаза и улыбнулся.

— Который час? — лениво поинтересовался он.

Джоанна, пожав плечами отвернулась.

— Почти полдень, пойдем окунемся.

Джимми вздохнул, потянулся и сел.

— А тебе хочется? — поинтересовался он, небрежно обнимая ее за плечи.

Джоанна равнодушно повела плечами, потом неловко поднялась на ноги, оставив его удивленно смотреть на нее снизу вверх.

— Что случилось, Джо? — с любопытством спросил он, и Джоанна виновато подумала, что ей неприятно его прикосновение.

С особенно ласковой улыбкой она извинилась и сказала:

— Ничего не случилось, родной! Просто я устала сидеть. Пошли! Искупаемся последний раз перед обедом.

Джимми некоторое время смотрел на нее внимательно, потом тоже поднялся на ноги.

— О'кей, — добродушно согласился он. — Наверное, все из-за того, что у тебя сейчас нелегко на сердце, а я все время забываю об этом.

— Что именно? — резко спросила Джоанна, широко раскрыв глаза.

Джимми нахмурился.

— Как что?... Разумеется, я говорю о твоем отце, — объяснил он, и Джоанна страшно покраснела.

— Да, конечно, — сказала она неуверенно, снимая куртку и чувствуя, как на нее нахлынула волна отвращения к самой себе. — Пошли же! Ну, кто быстрее?

Они играли в воде, как дети, пока Джимми не поднял ее на руки и не вынес на песок. Ставя ее на ноги, он сказал взволнованно:

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Джоанна?

Джоанна не посмела отвернуться, как ей ни хотелось. Вместо этого она позволила ему поцеловать себя со все возрастающей страстностью, а потом отстранилась, небрежно сказав:

— Ну же, Джимми. Нас видят из дома.

Джимми пнул босой ногой песок.

— Ну и что? — воскликнул он, но наклонился и поднял полотенца, прежде чем пойти за ней к вилле.

В своей комнате Джоанна сняла купальник и приняла душ, потом надела синие легкие брюки и вязанную крючком блузку в тон. Она почти досуха вытерла волосы, закрепила их эластичной лентой и наложила на веки тени. Потом, довольная тем, что ей не нужно пользоваться никакой другой косметикой, она вышла из комнаты и направилась в гостиную.

Ей показалось, что там никого нет и она, пройдя к бару, взяла банку с охлажденным лагером [10] из холодильного отделения и только тогда заметила в одном из глубоких кресел мужчину. Он находился в тени, и поэтому Джоанна не могла его узнать сразу. Сначала, до того, как ее глаза успели привыкнуть к полумраку, Джоанна подумала, что это Константине. Но когда он поднялся на ноги, Джоанна поняла, что это вовсе не Константине, а Димитри.

Она растерялась и от неожиданности повернулась к нему спиной, чтобы, пока она возится с крышкой банки и наливает лагер в высокий бокал, скрыть свое волнение. Потом, пригубив напиток и кое-как собравшись с духом, Джоанна повернулась к нему лицом, сумев, как ей хотелось верить, принять независимый вид.

— О, привет! — сказала она, как бы между прочим. — Давно не встречались.

Димитри лениво направился к бару, и на мгновение у Джоанны замерло сердце — она подумала, что он хочет дотронуться до нее, но он только потянулся за бутылкой шотландского виски и плеснул немного в свой пустой бокал, добавив еще несколько кубиков льда. Потом он стоял и серьезно смотрел на Джоанну, отхлебывая понемногу из бокала и давая ей время рассмотреть его. Одетый сегодня в красивый и легкий шелковый костюм довольно приятного темно-бронзового цвета, он выглядел очень элегантно и изысканно, и Джоанне трудно было представить, что этот холодный, как бы отстраненный, человек — тот самый мужчина, который страстно ласкал ее на пляже десять дней назад. И все же это тот самый человек, и, встретившись на миг с ним взглядом, Джоанна поняла, что он тоже ничего не забыл.

Он молчал, и Джоанна смутилась и, заикаясь, сама повела разговор, готовая на что угодно, только бы рассеять охватившее их напряжение.

— Что вы? Чем вы занимались? — поинтересовалась она. — Еще не надумали вернуться в Афины?

Димитри допил виски, поставил пустой бокал на бар и вытащил из кармана портсигар. Потом, взяв в рот тонкую сигару и прикурив ее от зажигалки, ответил:

— Ваш отец пригласил меня сегодня на обед. Что касается моего отъезда, то поспешу вас обрадовать, что уезжаю завтра. Константине довезет меня утром до Акримии, а оттуда я смогу добраться до материка на самолете, который принадлежит одному из моих друзей.

Джоанну охватило глубокое чувство отчаяния и безнадежности, едва она услышала его сообщение. Страшно много стал этот человек для нее значить, а она даже не заметила, когда это произошло. Легко было желать его отъезда и рассчитывать на обретение покоя, но легче ли ей будет от сознания, что он в Афинах и, возможно, с другой женщиной? А другая женщина непременно будет: такой мужчина, как Димитри Кастро, слишком привлекателен, чтобы проводить свободное время в одиночестве.

— Понимаю, — сказала она бесцветным голосом, изо всех сил стараясь держаться с достоинством. — Наверное, мы уедем до того, как вы вернетесь на остров.