Чтение онлайн

Помолчав немного, Маша вдруг запрокинула голову и с надрывом произнесла:

— Господи! Ну почему меня окружают одни отморозки? Может со мной что-то не так?

— Я тоже отморозок? — спросил Давыдов.

Маша обернулась на него, улыбнулась, подошла к нему вплотную и стала завязывать его галстук:

— Нет, Роман Олегович, Вы счастливое исключение из этого правила, — Маша легко справилась с узлом, — Идем к немцам? Или Вы отмените встречу из-за того, что я неподобающе одета?

— Идем, люди пролетели пол Европы, неприлично заставлять их ждать. Хотя, конечно, видок у тебя еще тот. Они еще подумают, что это я причина всего вот этого, — вдруг спохватился Давыдов, указывая рукой на пятна крови и одежду девушки.

— Не все ли равно, что они подумают, Роман Олегович? Кстати, тот жирный боров в прошлый раз назвал Вас: «старым, лысым козлом», думая, что никто не понимает немецкий. Так вот пусть завидует и пускает слюни, — Маша хитро улыбнулась.

— Почему ты мне не сказала это раньше? — Давыдов положил ей руку на талию и в обнимку с ней зашел на веранду ресторана.

— Не хотела расстраивать, — отозвалась Маша.

***

Восемь лет назад

Маша попрощалась с одноклассницами, выходя из автобуса. Увидеться с ними она должна была только через два месяца на линейке. Бодро подхватив сумку с вещами, Маша вприпрыжку преодолела подножку автобуса и приземлилась на асфальте. На площади было много родителей, встречающих детей из лагеря. Маша искала глазами маму с папой. "Опаздывают что ли?" — подумала она, бросила сумку с вещами на бордюр и уселась сверху. Поискав в боковом кармане сумки чупа-чупс, она принялась его распаковывать. Площадь быстро пустела, машины разъезжались, а родителей все не было. Когда остался только пустой автобус, на площадь пыхтя и чихая въехал полицейский УАЗик. Из машины вывались двое: немолодая женщина в форме и мужчина с необъятным животом, одетый по гражданке. "Наверное, формы такого размера не нашлось", — хохотнула про себя Маша. Женщина окинула взглядом площадь и остановила свой взгляд на ней. Решительным шагом она направилась к девочке.

— Мария Люманова? — спросила она, удерживая в руках открытую папку с фотографией Маши.

— Да, — тревога подбиралась холодными щупальцами к сердцу.

— Маша, тебе придется поехать с нами.

— Зачем?

— Будем решать, что с тобой делать.

— В смысле решать? Я никуда с Вами не поеду! Вы в курсе, что я несовершеннолетняя? Без родителей Вы не имеете права даже разговаривать со мной, а не то, что куда-то увезти! — Маша вспомнила папины наставления относительно того как вести себя с полицией, если вдруг придется иметь с ней дело. Нет, отец Маши не был преступником. Он был бизнесменом, но заказные аресты и наезды правоохранителей на бизнес были не редкостью в то время. Вот и Машин отец готовил свою семью к подобным вещам заранее.

— В том то и проблема, милая. Твоих родителей больше нет. Я временно представляю твои интересы. Маша? Маша, ты слышишь меня?

Маша не слышала. Точнее она слышала какой-то поток слов, но после фразы "твоих родителей больше нет" она не могла понять их смысла. Мозг словно завис, пытаясь осознать: "Как это нет?" Маша внутри сопротивлялась, не верила, не могла принять: "Какая-то ошибка! Сейчас они приедут! Папа, пожалуйста! Ну, где же ты?" Ей казалось, что если она сейчас встанет и сядет в машину с этой женщиной, то примет это, примет смерть родителей, потому нет! Она не пойдет! Добровольно ни за что!

В этот день, в этот час закончилось Машино детство. И если большинство из нас не смогут назвать этот рубикон, когда беззаботное счастливое время сменилось на суровую реальность, когда только ты за себя в ответе, то Маша могла назвать точное время и даже место, где она его перешла.

***

Маше казалось, что все это происходит не с ней. Ну как во сне, когда видишь какой-то кошмар, но ты веришь, что проснешься, и все это останется там в другом мире. Ее привезли в дом, чтоб она могла собрать вещи. Когда она пересекла порог, то сразу же наткнулась на обведенный белым мелом на полу силуэт. Судя по очертаниям, силуэт мамы. Мама бежала в сторону двери и ей выстрелили в спину. Маша прочла эту информацию в деле, но если б она и не знала ее, по этому контуру на полу все было более чем понятно. Отца убили в гостиной. Маша не смогла зайти в нее. Ещё один контур, обведенный мелом, она уже не в силах была увидеть. Два близких человека превратились в белую линию на полу. Она помнила их живыми, любящими, излучающими тепло, а теперь просто пол, просто контур, который скоро сотрут и от них не останется даже этого следа. Маша поднялась в свою комнату на второй этаж. Пыталась не думать, просто делать, что должна, но боль все разрасталась, давила изнутри, и она была уже не в силах справиться с ней. Единственный способ заглушить ее — бежать. Бежать, сломя голову, не разбирая дороги. Маша вылезла в окно, выбежала через калитку на заднем дворе и бросилась в сторону озера. Там на холме, над водой, рядом с поваленным деревом было ее место силы.

Она бежала сквозь камыши, оглядываясь назад, ожидая погони и задыхаясь. И вдруг ударилась и упала. Когда подняла глаза, то увидела Алекса. Он ничего не говорил, просто поднял ее с земли и обнял. И Машу прорвало слезами, она рыдала в голос, сминая его футболку руками, а он просто гладил ее по голове и спине. Он не говорил ей никаких утешительных слов, не говорил тех бессмысленных фраз, которые говорят обычно: "держись", "надо жить дальше", "будь сильной", ведь в них нет смысла. Их говорят просто потому, что не знают, что сказать. Он просто молчал и был рядом. Он очень дорого заплатил за то, чтоб быть с ней рядом.

Алексей узнал о планах своего отца расправиться со всей семьей Люмановых как только их дочь вернется из лагеря. Владимир Люманов перешел старшему Волкову дорогу, даже не заметив этого, и должен был жестоко поплатиться. Алекс выкупил Машину жизнь взамен обязательства участвовать в убийстве четы Люмановых лично. Так старший Волков хотел воспитать себе достойную смену. Алекс согласился. Убийство родителей Маши перенесли на более ранний срок, пока она была в лагере, и замаскировали под ограбление. Маша никогда не узнает, что именно Алекс выстрелил Ольге Люмановой в спину. Этот выстрел пробил брешь в душе парня, и свет стал покидать ее. Свет уходил как воздух из спущенных шин: медленно, по чуть-чуть и неотвратимо. Любовь к Маше стала причиной первого шага превращения Алексея в жестокого, хладнокровного убийцу — копию его отца.

Алекс не зря считал, что имеет на Машу права. Маша была жива благодаря ему, но только она об этом не знала, а рассказать ей об этом он не мог.

Глава 4. Погоня.

Маша вышла из здания штаб-квартиры компании Давыдова — «Айсберг», вставила в уши беспроводные наушники, натянула на голову мотоциклетный шлем и включила свой плей-лист на телефоне, пристегнутом к ее руке прозрачным держателем. Когда в ее ушах звучала музыка, девушка превращалась в кошку — все движения были размеренными, уверенными и мягкими.

Она завела байк, и поплыла под музыку вначале по подземной парковке, плавно огибая несущие колонны, а потом вдоль пешеходных дорожек в тени деревьев. Подгибая голову под нависающими ветками, она объезжала выбоины, небольшие камешки и ограничители парковочных мест. Ее езда на мотоцикле напоминала танец. Выехав с территории офисного центра, байк Маши влился в общий поток машин. Солнце уже начало припекать, но до полуденного зноя еще было далеко. Маша чувствовала себя расслабленной и умиротворенной. В наушниках звучала одна из ее любимых композиций OfenBach, слова которой она знала наизусть и подпевала про себя:

Come on let's go

And I want you to come

I won't let you go

So if you wanna dance

Let's start the show

Cause I want you to be mine

Yeah I want you to be mine[1]*

На оживленном перекрестке она остановилась на светофоре и в этот момент входящий звонок прервал трек, что не могло не вызвать у Маши чувство досады. Она посмотрела на экран телефона: «Странно, что могло понадобиться Богданову от меня?». С главой службы безопасности Давыдова она общалась очень редко и в основном в присутствии шефа.

— Да! — Маша говорила громко, чтоб перекрыть шум машин.

— За тобой хвост. Они едут за тобой с парковки, — голос Богданова был ровным, без эмоций, впрочем, как и всегда.

— Вы уверены? — растерялась Маша. «Не мог Потапов знать, что я тут….» — успокаивала она себя.

— Я уже еду за тобой, твоя задача продержаться 10 минут, пока мы тебя не нагоним.

Она посмотрела в зеркала мотоцикла, и от увиденного по ее спине побежал холодок. Маша поняла, что Богданов прав. В обоих зеркалах отражались бока натертых до блеска черных тонированных внедорожников, зажавших ее мотоцикл. Маша подняла глаза и увидела, что у внедорожника справа опущено стекло рядом с водительским сидением и в боковом зеркале отражается тот, кто был за рулем. Это был ОН! Его черные глаза Маша бы не перепутала ни с какими другими. ОН тоже видел ее лицо в отражении, их глаза встретились, и он подмигнул ей как тогда, когда направлял дуло пистолета ей в голову. Маша глубоко втянула воздух носом и от напряжения прикусила нижнюю губу: «Что делать? Думай, Маша! Надо срываться на красный, к черту права. Вот бабка пройдет со своей тележкой, и…». Видимо ее мысли отразились на ее лице, потому что ОН покачал головой, намекая ей, что этого делать не стоит. Бабулька, наконец, освободила путь, и Маша газанула вперед. ОН выбросил руку из окна, чтоб схватить Машу, но она успела откинуться назад и буквально лечь на байк спиной. В итоге его пальцы в кожаной перчатке словили воздух, и Маша слышала, как ОН разъяренно выругался. Джипы рванулись с места за ней. Маша еще никогда не ездила на такой скорости. Она прекрасно понимала, что на трассе у нее нет шансов оторваться от машин, в которых лошадиных сил в разы больше, чем в ее стареньком мотоцикле, потому молилась о том, чтоб доехать до ближайшего съезда в спальный район. Там у нее было бы преимущество перед громоздкими и неповоротливыми внедорожниками. Маша лихорадочно вспоминала, когда же будет спасительный поворот. К несчастью, ее преследователи тоже это прекрасно понимали. Когда она уже почти была у цели, со встречной полосы ей в лоб выехал третий черный джип. Маша пыталась уйти от лобового столкновения, и мотоцикл по дуге стал уходить на обочину, заваливаясь на бок. Через мгновение Маша уже лежала на земле и чувствовала простреливающую боль в бедре, в том месте, где топливный бак навалился на ногу. А потом, зашумело в голове, и кровь стала стекать по волосам и щеке. Лежа на боку, она видела, как остановились преследовавшие ее машины. Теперь три внедорожника плотным кольцом закрыли ее от проезжающих мимо автомобилей. Из машин вышел ОН и водитель джипа, который ехал со встречной, которого Маша где-то уже видела. Глаза у Маши закрывались, но сквозь ресницы она пыталась рассмотреть главаря. ОН был высоким, широкоплечим, от него веяло опасностью и сексом. Чёрное пальто, классический костюм и кожаные перчатки придавали лоска. На ходу ОН зло выговаривал второму водителю: