Чтение онлайн

– Здравствуй, Гаврила, - услышал он певучий голосок.

Силы небесные, она шла ему навстречу в полном своем естестве! Гаврила попятился было назад, обернулся, а летучего голландца и след простыл. "Возьми себя в руки, дуралей. Подумаешь, голая баба, не в первый раз видишь!" - уговаривал он себя.

– Это планета Яго?
– неуверенно начал он.

– Да, дружок, - услышал в ответ.

Гаврилу ответ обрадовал, но не понравилось слово "дружок". "Что за фамильярность, Дружок у нас на даче в будке живет".

– Откуда вы знаете мое имя?

– О, голубчик, мы много чего знаем, - рассмеялась она.

Гаврила стиснул зубы, но тут же весь обмяк, коленки задрожали. Инопланетянка подошла совсем близко, и от вишенок в волосах шел тонкий аромат, будоражащий, зазывающий. Рыжие локоны тянулись к Гавриле. Губы Гаврилы уже коснулись ее плеча, и тут он отпрянул, брезгливо поморщясь. На покатых плечах женщины сидело по глазу с ресницами, а вместо зрачков плавали две маленькие змейки.

Гаврила скривился от досады, а рыжая уже возлежала у его ног, покусывая спелую вишенку. И тут он услышал хор голосов:

– Гаврила, Гаврила...

Обернулся и остолбенел. Навстречу ему летели женщины на пушистых павлиньих перьях. "Какое-то бабье царство", - подумал Гаврила, впрочем, не без удовольствия.

Златокудрые красавицы приземлились и кольцом окружили гостя. А у того голова кругом шла от обилия белых тел, кудрей и сиреневых глаз. Мутный взгляд Гаврилы застыл на длинных ногах красоток. Пауза затянулась, пора было уже вступать в контакт, - и он вступил, стараясь глядеть на розовые мочки ушей.

– Дорогие дамы, я ваш гость на планете Яго. Я прилетел с третьей от солнца планеты - Земли.

Гаврила запнулся, кашлянул в кулак и дерзко продолжал:

– Я так понимаю, что у вас отсутствует текстильная промышленность, и поэтому вы того, ну, голые.

Гаврила покраснел так жарко, что к его лицу опасно было подносить спичку.

– Интересно, а у вас есть понятие стыда? Ведь перед вами стоит человек противоположного пола!

Одна из женщин подошла к Гавриле, чтобы отвечать и спрашивать от имени остальных.

– Нам незнакомо слово стыд. Вы лирик?

Гаврила засмотрелся на ее малиновый ротик, из которого во время разговора вылетали синие и перламутровые шарики.

– Нет, стихов я никогда не писал. На далекой Земле я был инженером, пропагандистом, мужем и отцом, - гордо ответил Гаврила.
– Отчасти братом, - прибавил неуверенно, - ввиду пятнадцатилетнего стажа.

– Мы не знаем таких слов. Все темные слова, падающие к нам из космоса в виде сгустков, мы храним в дупле старого дерева.

– Интересно, какие же слова к вам падают?

– О, их очень много: коррупция, коммунизм, капитализм, инфляция, эмансипация...

– Забудьте эти слова, милые дамы, зачем вы их храните? На кой хрен они вам нужны?

Гаврила и не сомневался в том, что они не знают этого растения, раз приняли его за лирика.

– Да, кстати, почему вы приняли меня за лирика?

– Планета Яго - планета Любви. Через три Луны наступит время Радости, и с северного полушария к нам прилетят лирики.

– Мужики, что ли?
– не понял Гаврила.

– По-земному мужики, а по-нашему лирики.

– И в чем же заключается ваша любовь?
– не унимался Гаврила.

– О, мы летаем парами и целуемся, - переливчато захихикали женщины.

Гаврила посмотрел на бордовое солнце и присвистнул.

– Не густо. Ну, а кроме поцелуев, какие у вас проблемы?

– Проблем хватает!
– отвечала златокудрая.
– После времени Радости приходит время Грусти, и мы разлетаемся поодиночке на большие расстояния. Ты знаешь, что такое грусть?

– Ну еще бы! Когда ко мне приходила грусть, я пил водку, один, как старый пес. Потом я начинал рисовать червяка, и ему я говорил о наболевшем, а он слушал и вздыхал.

Гаврила вдруг настолько освоился, что стал делать приседания.

– Да вы не пугайтесь, просто тело требует движений.

Поприседав, Гаврила задумался.

– А вот желудок ничего не требует. Странно. Чем это объяснить?

– Тем, что море Винос выделяет благодатные пары и питает нас.

– Что вы говорите!
– подпрыгнул Гаврила.
– И где же это море?

– Это море в долине Васильков, при двух Лунах там купаются лирики. После тяжелой морской воды они засыпают прямо на берегу.

– Забавно, - смекнул Гаврила.
– Ну вот что, вы мне покажите это море. Гаврила заговорил тоном, не терпящим возражений.
– Во-первых, неприлично скрывать жемчужину Яго, ну и во-вторых, мне как ученому необходима информация о водных ресурсах вашей планеты для будущих поколений, - важно заключил он.

Гаврила не любил врать, и уж, конечно, ни о каких будущих поколениях он не думал. Просто его разбирало такое любопытство, что не соврать он не мог. "Хотя можно было обойтись и без вранья", - весело подумал Гаврила. Эти куклы не понимают половины слов. Наверняка в дупле старого дерева валяются слова: ученые, поколения, пропагандисты.

– Тебе нельзя туда, ты пришелец, - услышал он строгий голос.

– Ну, ну, ну, - возразил Гаврила, - а клеща крапчатого не хотите?

– Что? Что?

– А то, что он может сожрать ваших лириков, с кем тогда целоваться будете?

Женщины пошептались и решили показать ему море Винос. А еще они попросили Гаврилу не произносить слово "женщины", оно, оказывается, для них порочно.

– А кто же вы есть?
– изумился Гаврила.

– Профурсетки, - хором ответили они.

– Дикость какая-то, - раздраженно заметил Гаврила.
– И какой только умник придумал.

Едва успев договорить, Гаврила почувствовал, как неведомые силы толкнули его на что-то мягкое. Опомнился он в воздухе на белоснежном пушистом листе. Женщины летели рядом. В розовых лучах солнца они были еще краше. Вишенки в волосах лопнули, и появились нежные белые лилии. Гаврила вдруг увидел себя и очаровательный эскорт со стороны. "Сказочно! Невероятно! По-коммунистически! Ой, что это я!" И тут же успокоился: "Ах, да это же земные пережитки!"