Вещность и вечность
Шрифт:
Рассмотрим варианты: 1. Талант не был нам дан природой с колыбели, 2. Сейчас неподходящий момент для его раскрытия и 3. Он раскроется, но необходимо долгое ожидание.
Талант – это тоска по чему-то. (Часто сковывает не недостаток таланта, но горький взгляд внутрь.)
Подходящий момент – любой; сама тоска создает необходимое свободное пространство в плотном теле жизни, но, если достанет душевных сил, Вы соберете необходимый материал и в той области, которая не имеет ничего общего с вашей нынешней, и будете готовы к творчеству.
Долгое ожидание – это да, часто оно длится куда дольше, чем мы думаем, но если Вы на правильном, на Вашем пути, то и самый малый успех подкрепит Вас.
Не думайте, что я считаю свои методы единственно правильными. Сказать по правде, я постоянно ищу новые источники и стараюсь держать все опции открытыми.
Только здесь я узнала, насколько сложны и причудливы все эти трансформации и что в конечном итоге все определяется выдержкой и безграничным преодолением. Как ни банально это звучит, но это честный вывод из прожитого опыта.
Многое зависит от Ваших планов: хотите ли Вы быстро приобрести нужные навыки или собираетесь долго учиться искусству (это зависит и от самого уровня подготовки, и от того, насколько быстро Вы схватываете). Важно понять, нужен ли Вам учитель или Вы сможете учиться сами. Вы знаете на своем опыте: сегодня Вы помогаете ребенку обойти опасные рифы, а назавтра случится то, чему Вы при всем желании не поможете, – и этому нет конца.
В день рождения я желаю Вам всего самого доброго, а также долгого и глубокого дыхания – это самое главное. Фридл Брандейс.
Почему мы сегодня не рисуем?
Сентябрь едва тронул позолотой липы и каштаны, Фридл рисует во дворе и перед домом, на площади – упоительный свет и воздух, чуть влажноватый по утрам и сухой, прозрачный в полдень.
22.9.44. Дорогая моя старуха! В августе я вовремя получила поздравления ко дню рождения. У меня каникулы. Благодаря Отто я могу рисовать… Вы всегда перед моими глазами. Целую, Фридл, – пишет она Марии.
Эдна Амит: «Как-то я пришла к Фридл, в ее маленькую комнату, и она была грустна. Я спросила, что с ней, но она не ответила, а потом вскинула голову и говорит: “Что такое? Почему мы сегодня не рисуем?”»
Павел в числе 5000 мужчин получил повестку на транспорт. В конце сентября эшелоны двинулись в путь, «на строительство нового лагеря». Многие женщины, в том числе и Фридл, записались на следующий транспорт.
Ирена Марванова: «Фридл поделила между нами книги и репродукции – у меня осталось десять репродукций с картин Ван Гога и книга гравюр Хокусаи» [94] .
Дорога в Освенцим
«Внимание! Внимание! Отправка! Вагоны уже здесь, мы ждем несколько человек, пора начинать отправку, все к вагонам! Те, кто вовремя не придут в шлойску, будут посажены во внутреннюю тюрьму! Не задерживайте сами себя!» [95]
94
Ирена Марванова (Эйслерова), интервью. Колин, 1987.
95
Из приказа по транспорту. 6.10.1944.
Бедржих Фритта. «Транспорт». 1943.
«1550 человек, в основном женщины и дети, едут за своими мужьями. Перед отправкой на перроне сняли номера. Это – хороший знак. В транспорте матери с грудными детьми. Это тоже хороший знак. Не станут же убивать младенцев!» [96]
В толпе провожающих Фридл видит Эву с Герти. «Скорей уходите отсюда, скорей!» – кричит она. А что если их заметят и посадят в вагон?! Вместо тех, кто не явился.
96
Из письма Марии Витовцевой. Сентябрь 1997.
«Рано утром 6-го поезд ушел. Каждому дали в дорогу батон хлеба и что-то вроде колбасы. Мы думали, что к вечеру будем на месте. По дороге все говорили, куда едем, иногда мы ненадолго засыпали и просыпались в поту – мы надели на себя все, что можно, чтобы побольше увезти на себе, мало ли что! Когда поезд останавливался, мы могли наполнить бутылки или кружки водой. Настоящее мучение было пробираться в уборную через все тюки и чемоданы».
В поезде много детей-сирот. Рядом с Фридл Рут Гутманова и Ханичка Карплюсова. Ханичка тощая, бледная, или это свет такой в вагоне… Рут дрожит, у нее жар. Ну ничего, скоро приедем, там уж, наверное, будет какой-нибудь врач… В окне – черные деревья, черные крыши черных домов, на мгновение озаряемые всполохами огня. Но что за страшный звук? А, это рвутся бомбы… Где-то совсем рядом… Дрезден? Но поезд несется дальше.
…Наше будущее, если его принимать всерьез – это ведь не что иное, как наше «подлинное» расширение. А «божья милость»?! «Все», даже самые недостойные, получают вдруг нить Ариадны, и так приходит просветление… Человек, чей век так короток, не может постичь одновременность событий, их молниеносное совпадение… Фридл, мы скоро приедем?
«…Было воскресенье, 8-го октября. Транспорт прибыл в Освенцим в полдень, когда газовые камеры уже отработали дневную норму. И надо было ждать до утра… Из всего транспорта Менгеле выбрал из первого и второго вагона 190 девушек в возрасте 20-ти лет. Из следующих вагонов – никого».
Ф. Дикер-Брандейс. Детский рисунок [97]
Дым разрезает небо светло-серой полосой… Я рисую и рисую, вздыхая все чаще, думая о маленьком мерцающем пятнышке, – где оно, куда запропастилось? Его нет…
Занятия рисованием не призваны сделать всех детей художниками, их задача – освободить такие источники энергии детей, как творчество и самостоятельность, пробудить фантазию, усилить способности детей к наблюдению и оценке действительности [98] .
97
Доклад «Детский рисунок» был прочитан Фридл на педагогическом семинаре в июле 1943 года. Второй текст обнаружен в Праге в декабре 1971 года. Он относится к 1944 году. Скорее всего, Фридл отобрала рисунки для демонстрации и написала к ним заметки. Ныне этот доклад стал своего рода «цитатником» и в «облегченном» виде публикуется в разных изданиях. Мы приводим его полностью.
98
И. Иттен во «Вводном курсе в Баухауз» говорит о «высвобождении творческих сил и художественных способностей учащихся», о том, что они «шаг за шагом должны освобождаться от мертвящих условностей, накапливать решимость для самостоятельной работы». А вот что говорит Фридл: «Помню, как я мечтала вырасти большой и оберегать своих учеников от противного ощущения, когда в голове уйма всяческих знаний, а зачем они – непонятно. [То есть Фридл со школьных лет видела себя педагогом. ] В сегодняшней ситуации существенно только одно – пробуждать тягу к творчеству, сделать ее привычкой и научить преодолевать трудности, незначительные по сравнению с целью, к которой стремишься». Из письма Хильде. 1940.
Многие прежде проводившиеся занятия рисованием обедняли фантазию детей, блокировали их художественную творческую силу.
Лучшими союзниками против «готовой продукции», против заштампованных эстетических представлений, против застывшего в косности мира взрослых являются настоящие художники и сами дети – когда они приподняты над рутиной.
Если идет речь о ребенке младше десяти лет – имеется в виду не возраст, а степень зрелости, – то главным образом нужно заботиться о том, чтобы ему не мешали играть в его игры и осуществлять им самим задуманное. Преподавать, учить такого ребенка бесполезно; в этом нарциссическом возрасте на любое вторжение в душу он отвечает тем, что отворачивается от деятельности вообще, хотя в этот период рисунок и живопись – его главные средства самовыражения.
Ребенка старше десяти лет уже не удовлетворяют средства, имеющиеся у него в распоряжении; ему открывается реальный мир, фантазии отступают на задний план. Приходит пора обучения форме, сами занятия должны носить характер взрыхления почвы или поддержания ее взрыхленной; главное – следить за тем, чтобы в процессе занятий не уничтожить сами всходы. Технику рисунка и живописи надо давать ребенку в точном соответствии с его запросами [99] . Элементы, которыми оперирует ребенок на занятиях, естественно, те же, что и в «большом искусстве»: величины, соотношения величин (пропорции), ритм, свет, тень, пластика, пространство, цвет, перспектива и композиция; теперь его знакомят с каждым из этих элементов в отдельности, при этом оставляя путь к индивидуальному восприятию открытым [100] .
99
Возможно, к этому утверждению Фридл привел собственный просчет. «У меня есть маленький ученик, необузданный милый паренек. Если бы я не ставила перед собой проклятую задачу … научить его “правильно” видеть, сколько нового мне бы открылось! Но, когда преследуешь определенную цель, трудно перестроиться. …Вначале мы учились смешивать краски, дабы он смог упорядочить свое представление о цвете, обогатить его, затем начали малевать, беспредметно, чтоб создать среду обитания для тех вещей, которые ему предстояло нарисовать. Показываю ему цветные репродукции на сигаретных пачках. …Он буквально влюбляется в мадонну с младенцем Рафаэля и хочет “это” рисовать…. Все идет хорошо, но там, где рукав выглядывает из-под мантильи, есть маленькая красная форма с закруглением; он рисовал ее раз десять и всякий раз – прямой линией. Я – стирала, он – упорно повторял. Мне бы понаблюдать и понять, почему он так делает, – наверняка у него сложилось какое-то свое представление о соотношении этой формы и краски…». Из письма Хильде. 1940.
100
Почти дословная цитата первого пункта Иттеновской программы «Вводного курса в Баухауз». В 40-м году Фридл писала: «Я долго находилась под сильным влиянием страстно почитаемого мною учителя, он помог мне вылупится из скорлупы (она была очень твердой). В результате, вопреки возражениям друзей, я поняла, что я вообще не учитель, и ушла в живопись. Может, поэтому я теперь столь успешно преподаю, или просто ученики попались талантливые? …То, что я когда-то изучала, вошло в меня полностью. Это и есть свидетельство необходимости и своевременности полученных знаний, без них я бы не обошлась, теперь они через меня воздействуют на учеников». Из письма к Хильде. 1940.