Чтение онлайн

Нед зевнул, потом поднялся со стула и потянулся.

— Я тоже иду спать. — Он уже направился в комнату Эдди, но Уэлкам замахала на него руками, а когда он остановился, спросила у хозяйки: — И где же, мисс Эдди, будет спать твой братец? В сарае?

Эдди с недоумением посмотрела на Уэлкам, но потом, сообразив, что к чему, кивнула:

— Ясное дело. — Повернувшись к Эмме, она добавила: — Мой брат всегда ночует в сарае на заднем дворе. Он влез в окно моей спальни, поскольку главный вход был заперт.

— Перестань, Эдди. Она знает, кто ты. И кто я такой, она тоже знает, так что… — запротестовал было Нед.

Эдди встала из-за стола и с такой силой стянула на своем пеньюаре поясок, что стала походить на пуховую перину, свернутую в рулон и перетянутую посередине чемоданным ремнем.

— В сарай, — упрямо повторила она.

Ей хотелось одного — спать, и ей было все равно, рассердился на нее Нед или нет. Но Нед не рассердился. Он вообще крайне редко приходил в дурное расположение духа. Ухмыльнувшись и отвесив Эдди дурашливый поклон, он повернулся к Эмме, с многозначительным видом дотронулся рукой до вздувшейся у него на голове шишки и произнес:

— Честь имею, мэм. Желаю всем хорошенько выспаться. И вам, и моей сестре — я хочу сказать, моей старшей сестре. — С этими словами он повернулся на каблуках и вышел из кухни, на мгновение задержавшись в дверях и бросив через плечо: — Ах, если бы вы только знали, насколько она меня старше!

Эдди вернулась в комнату мисс Фрэнки и крепко уснула. Когда она встала, время уже было обеденное, и она спустилась на кухню, где застала колдовавшую у плиты Уэлкам.

— Девицы пообедали и уехали в город. Эта на заднем дворе — снимает с веревки стираное белье. Пришел человек и принес со станции твой сундук. Когда я его распаковала, она взяла твои вещи, прихватила заодно простыни из твоей спальни и отправилась их стирать. Может, она решила у нас остаться? Тогда понятно, почему она так старается. Отрабатывает, так сказать, стол и кров.

— Значит, она стирала? То есть исполняла твою работу? — уточнила Эдди.

Ехидный вопрос Эдди не произвел на Уэлкам никакого впечатления.

— От тебя несет какой-то дрянью. Я поставила греться воду. Ванна — там. — Уэлкам кивнула в сторону хозяйской спальни, где теперь обосновалась Эмма.

На Эдди наросло столько грязи, что у нее на коже вполне можно было высаживать рассаду. Когда вода согрелась, она прошла в спальню, скинула с себя пеньюар, залезла в ванну и терла себя мочалкой до тех пор, пока на поверхности воды не образовался толстый слой грязной пены, напоминавшей по консистенции и цвету речной ил. Вытершись досуха полотенцем, Эдди надела чистое белье и платье и сказала Уэлкам, что отправляется в город и будет к ужину.

Когда она вернулась, Нед и Эмма сидели за кухонным столом и, дожидаясь ее, попивали кофе.

— Я им сказала, что не стану накрывать на стол, пока ты не придешь, — сообщила Уэлкам.

Эдди, для которой подобное уважительное отношение со стороны служанки было внове, в первый момент даже усомнилась, уж не ослышалась ли она.

— Ну вот я и пришла, — она грациозно помахала рукой и уселась во главе стола.

— Мисс Френч… — начала было Эмма, но Эдди ее остановила:

— Эдди… Называй меня Эдди. А я буду звать тебя Эмма. А этого парня мы обе будем называть Недом.

Нед ласково улыбнулся ей, и Эдди почувствовала, как по всему ее телу разлилось приятное тепло.

— Мы тут рассуждали о том, куда ей податься, — сказал Нед. — Она рассказала мне о своем брате и почему не может вернуться домой. Даже поведала мне о семейном достоянии, на часть которого имеет права. Похоже, правда, стребовать с братца свою долю ей не удастся. Кроме того, в Налгитасе нет школ, так что стать учительницей она не сможет, а кухарка у тебя уже есть. Черт возьми, я даже не знаю, что ей сказать. Сам-то я не знал настоящей работы с тех пор, как уехал из Айовы. — Тут он повернулся к Эмме. — А произошло это двадцать один год назад — еще во время войны. Вот папаша мой — тот другое дело, тот всегда был охоч до работы и вкалывал как дьявол. И колотил меня каждый день за всякую малость. — Нед посмотрел на Эдди и подмигнул. — Ох, чуть не забыл: «наш папаша». Ведь так надо говорить — я правильно понимаю?

— Правильно, — сказала Эдди.

— Значит, все это время ты промышлял разбоем? — спросила Эмма, глядя на Неда широко раскрытыми от страха и любопытства глазами.

— Правильнее было бы сказать, что постоянной работы я не имел и перебивался случайными заработками, — сказал он и с гордостью в голосе добавил: — Да я особенно ее и не добивался — постоянной работы-то. Уж слишком бурная у меня была жизнь.

Эдди попыталась предостеречь его от излишней болтовни взглядом, но Нед сказал:

— К чему теперь скрытничать, Эдди? Ты же сама рассказала ей, что я не в ладах с законом. — И, повернувшись к Эмме, он попытался объяснить ей сложившуюся в Налгитасе ситуацию: — В этом городе вообще мало кто придерживается законов. У меня такое ощущение, что половина здешних жителей находится в розыске и за их головы назначена награда. Есть только двое, которые искренне считают себя безгрешными, — кузнец и его жена. — Тут Нед не удержался и опять подмигнул Эдди.

— Учти, Эмма может заработать двести долларов, сдав тебя маршалу Соединенных Штатов, — предупредила его Эдди.

— Она этого не сделает. — Нед одарил Эмму заговорщицкой улыбкой, и она неуверенно улыбнулась ему в ответ. Эдди почувствовала укол ревности. — Кроме того, всякий, кто меня выдаст, долго на этом свете не задержится и даже денежки не успеет потратить, — добавил он.

Хотя он продолжал ухмыляться, Эдди знала, что это не пустая угроза. Эмма смотрела на Неда как зачарованная; потом отвела глаза и обменялась взглядами с Уэлкам, которая подошла к столу и стала расставлять на нем тарелки с едой.

Эдди подозрительно посмотрела на картофель и некое подобие мяса, лежавшие у нее на тарелке. По мнению Эдди, какое это мясо и где Уэлкам им разжилась, было лучше всего не знать. Когда Уэлкам только еще начинала работать в «Чили-Квин», одна из девиц как-то спросила у нее, что она приготовила на ужин. «Свиное рыло с горошком „черные глазки“», — ответила ей негритянка и засмеялась своим утробным смехом.

— Вам, леди, надо все-таки подумать, как вернуть свои денежки, — сказала Уэлкам, обращаясь к Эмме.

— Ты знай работай и не слушай того, что для твоих ушей не предназначено, — с раздражением сказала ей Эдди.

— Коли так, уходите все с моей кухни. Или, быть может, мне ради вашего удобства уши куриным жиром залепить? Кроме того, не имеет никакого значения, что я здесь слышу. Важно другое: болтаю я об этом или нет.

Замечание Уэлкам было вполне справедливо, и Эдди не могла этого не признать. Негритянка и впрямь была не из болтливых. С другой стороны, с кем ей было сплетничать? Насколько Эдди знала, подруг себе в Налгитасе она так и не завела. Кроме того, Эдди ей доверяла и даже любила ее, хотя и старалась этого не показывать.