Чтение онлайн

— Я с тобой посижу, — сказал Джон, но Эмма отвергла его предложение. Ей было приятно чувствовать у себя на плечах его сильные руки, которые давали ей ощущение покоя, но она знала, что он утомлен скачкой ничуть не меньше ее. Это не говоря уже о том, что после приступа мигрени у него обычно бывал упадок сил и ему, чтобы восстановиться, требовался продолжительный отдых. Так или иначе, один из них должен был хотя бы немного поспать, и Эмма поняла, что бодрствовать придется ей. Она особенно против этого не возражала, поскольку вообще спала очень мало.

Джон полез в седельную сумку, вынул фляжку с виски и протянул Эмме.

— Выпей немного — вдруг поможет? Только не переусердствуй. Завтра нам опять по жаре целый день ехать, а с похмелья это вдвойне трудно.

Было время, когда только виски ей и помогало. Эмма открутила крышку и сделала глоток, но этот напиток показался ей сейчас слишком крепким и горьким, и она вернула фляжку Джону.

— Не терзай себя понапрасну. Эдди и Нед это заслужили — да и другие тоже, — сказал Джон, снова укладываясь на свое одеяло и глядя на звезды, рассыпанные по черному бархату неба.

— Другие — может быть. А вот Нед и Эдди — нет. Мы имели о них превратное представление. Они не так уж плохи — что бы там ни говорил о них Чарли. Я вот думаю, Эдди могла бы тебе даже понравиться. — Наклонившись к нему, она неожиданно для себя сказала: — Джон, мы с Недом убили братьев Майндеров. Я зарезала Эрли, а Нед пристрелил Черного Джесси. Это были ужасные люди, напрочь лишенные всякого представления о морали. Эрли, к примеру, был точь-в-точь таким, как Янк Маркхэм. Мы закопали братьев лицом вниз — там, где их никто не найдет. Я была бы не прочь, если бы вот так же, лицом к преисподней, похоронили Янка.

До сих пор Эмма не решила окончательно, рассказывать ли ей Джону о Майндерах, но, начав, уже не могла остановиться и рассказала все. О том, в частности, как они с Недом готовились ограбить банк в Джаспере, а Майндеры их опередили. Потом она поведала Джону о спуске в каньон во время дождя, о ночевке под скалой и о том, как они с Недом, открыв утром глаза, увидели стоявших над ними братьев Майндеров с револьверами в руках. Она рассказала Джону, как Эрли принудил ее пойти с ним за скалу, и она подчинилась, но потом, когда он отвернулся, ударила его ножом в спину и продолжала безостановочно наносить удары, хотя он был уже мертв. Точно так же она разила бы ножом Янка Маркхэма, если бы ей представилась такая возможность. Правду сказать, тогда ей на долю секунды даже показалось, что перед ней Янк, а вовсе не Эрли Майндер.

Повествуя об этом, Эмма говорила спокойным, размеренным голосом и не пролила ни одной слезинки. Со стороны можно было подумать, что она рассказывает о событиях, происшедших совсем с другой женщиной. Только замолчав и переведя дух, Эмма осознала, что, пока она рассказывала, Джон обернул ей плечи одеялом и, присев с ней рядом, в течение всего этого времени ласково поглаживал ей руки и спину.

— Я просто счастлива, Джон, что мы их убили. Нед поведал мне историю о двух мальчиках, которых Майндеры пристрелили просто от нечего делать. Это были ужасные люди, и они заслуживали смерти. Но теперь они никому не причинят вреда. Я рада, что они лежат в земле.

Эмма сделала паузу; все ее тело сотрясалось от дрожи. Немного успокоившись, она заговорила снова:

— Этот Эрли… я смотрела ему в глаза, когда он тащил меня за скалу, и мне показалось, что снова вернулись времена Янка и все, с ним связанное… Когда мы спускались в каньон, шел дождь. Потом загрохотал гром. Я всегда дрожу, когда слышу удары грома — из-за Коры Нелли. Она боялась грома. В ту ночь, перед тем как появился Янк, тоже гремел гром, и мы взяли Кору Нелли к себе в постель, чтобы ей не было страшно…

— Я знаю, — сказал Джон.

Его спокойный, ровный голос подействовал на нее умиротворяюще. Сидя на одеяле, он, сжимая Эмму в руках, укачивал ее, словно ребенка. Он находился с ней рядом до тех пор, пока она не сказала ему, что с ней все хорошо и он может отправляться спать. Она сказала, что присмотрит за лошадьми и еще немного посидит, глядя на звезды, — пока не захочет спать по-настоящему.

— Сомневаюсь, что тебе когда-либо удастся окончательно освободиться от этого кошмара, — со вздохом сказал Джон, поднимаясь с места.

Эмма промолчала, но они оба знали, что он прав и от кошмаров прошлого ей не избавиться никогда. Скоро Джон пошел спать, но Эмма так и не смогла заснуть. Завернувшись в одеяло, она сидела в темноте, чувствуя, как призраки прошлого снова постепенно завладевают ею. Перед ее глазами предстали картины былого, и она увидела все так же ясно, как если бы это было вчера. Но на самом деле с тех пор минуло целых восемь лет.

Когда Эмма вышла замуж за Тома Сарпи, ей было восемнадцать. Она познакомилась с Томом в то самое утро, когда он в поисках удачи приехал в город Галена, штат Иллинойс. Он служил в армии северян под началом Улисса С. Гранта и решил, что городок, откуда его генерал был родом, вполне подходящее место для человека, который решил после войны строить заново свою жизнь. Эмма развешивала простыни на заднем дворе пансиона, где готовила, убирала и стирала, и сразу заприметила Тома, который, поднявшись вверх по холму, остановился у дверей дома.

— Сэр? — сказала она. Говорила она крайне неразборчиво, поскольку во рту у нее были бельевые прищепки, походившие на передние резцы крупного грызуна.

Том склонил голову набок и ослепительно ей улыбнулся.

— Полагаю, у вас найдется свободная комната? — спросил он.

Уже позже, когда они познакомились, он рассказал ей, что комната была ему без надобности, поскольку денег у него было в обрез и он экономил каждый цент. Но он хотел познакомиться с Эммой, и вопрос о найме комнаты был самым подходящим предлогом, чтобы завязать с ней разговор. Она показалась ему чрезвычайно привлекательной девушкой.

Эмма вынула изо рта прищепки и кивнула; она опасалась, что если заговорит, то голос ее выдаст, поскольку именно в эту минуту спрашивала себя, бывает ли любовь с первого взгляда. Потом она провела Тома в пансион и показала ему комнату на втором этаже, которая находилась как раз под ее коморкой в мансарде. Эмма жила в этом пансионе с шестнадцати лет, когда ее отец умер от горя. Ее мать умерла двумя годами раньше, и после ее смерти отец так и не сумел оправиться. Ее родители были образованными людьми: к примеру, ее мать происходила из хорошей семьи, жившей в Нью-Джерси, где она посещала частную школу. Детство у Эммы было счастливым; ее воспитывали так, чтобы она могла понимать поэзию, красиво шить и вышивать и изысканно выражать свои мысли. Ее отец был процветающим фермером, но после того, как умерла мать Эммы, дела у него шли все хуже и хуже, поэтому, когда он сам отошел в лучший мир, его единственной дочери вместо денег достались одни долги. По этой причине Эмма не поступила в колледж, как планировали ее родители, а ушла из школы второй ступени, где училась, и устроилась на работу в пансион. Она неоднократно получала предложения руки и сердца — в молодости она была прехорошенькая: высокая, черноволосая, с правильными чертами лица, — но никто из мужчин не привлекал ее внимания до тех пор, пока к пансиону, где она работала, не подошел в один прекрасный день Том Сарпи.

— Вам придется снять комнату на месяц. Таковы правила, — произнесла Эмма, когда окончательно уверилась в том, что голос у нее не дрожит. Надо сказать, такого правила не существовало, просто Том так ей сразу понравился, что ей захотелось задержать его в городе подольше, чтобы без помех свести с ним знакомство.

Позже Том сказал, что снял бы комнату и на год, если бы она его об этом попросила. Оказалось, однако, что месяц — срок вполне достаточный для знакомства, поскольку, когда он подошел к концу, Том и Эмма поженились, и брак этот был заключен, что называется, на небесах. Роман их протекал в основном в стенах пансиона, поскольку денег на красивые ухаживания у Тома не было. Зато Том помогал Эмме на кухне и развлекал ее разговорами, когда она лущила горох или вынимала косточки из маслин. Пока она стирала простыни и рубашки, он колол дрова, а когда ее дневная работа подходила к концу, отправлялся с ней на прогулку. Они неспешно шли по главной улице города, застроенной нарядными коттеджами и особняками с колоннами, или прохаживались вдоль реки; бывало также, что они никуда не ходили, просто сидели на пороге: Эмма шила, а Том глазел на прохожих.