Чтение онлайн

Я в то время ещё ничего не смыслил в деньгах, но знал уже, что на них можно накупить целую кучу сладостей в лавке у Темира.

— Хочешь? — спросил меня Георгий и потряс в кулаке монетки.

Я кивнул. Но штаны продолжал держать.

— Куда же мне их высыпать? Кармана-то у тебя нет!

Я протянул ему одну руку и зажал монеты в кулачке.

— Хочешь? — теперь Эрмолоз побренчал монетками.

— Хочу! — снова кивнул я.

— Давай лапку!

Я протянул ладошку и она тотчас же наполнилась деньгами.

Когда обе руки были заняты, раздеть меня не составило труда. Я и не пытался сопротивляться, боялся выронить монетки.

Видимо, достаточно человеку зажать в руках деньги, как ему не только штаны, но и совесть потерять легко.

Крестины меня научили многому. Но, главное, я запомнил, что стоит схитрить разок и сразу станешь вымогателем.

Крестины мне казались чем-то необыкновенным всегда. А оказалось всё очень просто. В круглый таз налили тёплой воды, поп помахал над тазом кадилом, пошептал, и меня посадили в воду. Крёстные, как мне помнится, обошли вокруг три раза и встали рядом. А поп продолжал бурчать что-то себе под нос и махать кадилом и крестом.

Бабушка стояла неподалёку и с улыбкой смотрела на меня. Вот и все крестины.

Тёплая вода была мне приятна, но борода попа наводила на меня ужас, и я молил бога, чтоб поскорее всё кончилось.

Наконец меня одели.

Но тут дед подхватил меня и потащил в дядину комнату. Там было два человека, большой котёл и ковш.

Я и оглянуться не успел, как с меня снова стащили штаны и усадили в котёл, а дед вылил на меня целый ковш вина.

Приятный запах защекотал мне ноздри. Дед сделал-таки по-своему: снова окрестил меня, но теперь уже в вине.

Когда меня вытащили из котла, я слегка охмелел. Топчан, на котором мы спали с дядей Пираном, стоял тут же, и меня, обтерев широким полотенцем, уложили в постель.

Внезапно комната закачалась, меня понесло и закружило и швырнуло куда-то в бесцветную бездну.

На второй день у нас продолжали пировать, упоминая в каждом тосте моё имя. Страшно даже подумать, кем бы я мог стать, если бы хоть одно пожелание исполнилось.

Стол был накрыт в зале. Меня привели и усадили среди гостей.

Дед протянул мне крошечный рог.

— Держи, Караман! Если выпьешь до дна, я тебе подарю этот рог.

Но отец не дал мне сделать ни глотка.

— Подожди, уж это и потом успеешь!

— Отдай! — гаркнул на него дед. — Если сейчас он не привыкнет, то потом поздно будет. А что за мужчина, если вина не пьёт! Отдай, говорю!

Сын послушался отца и нехотя вернул мне рог.

Я поднёс рог ко рту, сделал глоток, второй и… перевернул его пустым.

Гости совсем развеселились. Теперь меня захвалили ещё больше, прямо до небес вознесли.

Эрмолоз затянул песню, а потолок и стены словно бы загудели и раздвинулись. Пока гости пели, дядя Пиран взял два кувшина и пошёл в погреб за вином. Я побежал за ним, но споткнулся и… нырнул куда-то с головой.

— Вай ме! — услышал я вскрик.

Кто-то схватил меня за лодыжку и вытащил из чана, в который я угодил. Я был мокрый с головы до пят: вино ручейками стекало с меня на пол.

После такого купания в вине я опьянел, но всё же узнал своего спасителя. Да и кто не узнает свою мать! Благословенье всевышнему, что она, на счастье, оказалась в погребе! Иначе вряд ли бы вы узнали от меня об этом.

Вновь я был в свежекрещёном, так сказать, состоянии. Ну и повезло мне! За два дня я крестился трижды: в тазу, в котле и в чане. После таких тройных крестин стоило мне завидеть бороду попа Кирилэ, как я стремглав бежал прочь и прятался. Боялся, как бы, чего доброго, вновь не надумали меня крестить!

Но что удивительно: страх к попу засел во мне надолго, а вот расположения к вину я не потерял.

Падение в чан научило меня бдительности, любопытству и осторожности. От многого я старался отмахиваться и многого старался избежать, а главное, боялся залететь в небо, чтобы, не приведи господи, снова не свалиться в чан.

Стоял знойный день. Воздух вокруг словно кипел.

Мама принесла кувшин родниковой воды. Дед схватил у неё кувшин и, захлёбываясь, стал пить. Утолив жажду, он передал кувшин бабушке. Та, конечно, обиделась и не преминула упрекнуть его:

— Ты что это, старик, с годами невежей становишься? Забыл разве: вино — старшему, воду — младшему?

Поняв, что допустил оплошность, дед решил улизнуть от прямого ответа.

— А ну-ка, отчего это, ответь мне?

— Да оттого, что младший нетерпеливее, — тотчас же нашлась бабушка.

— Ну, о том, что ты нетерпелива, давно всем известно, — хихикнул дед. Потом наставительно заметил: — Видишь? Тебя считают разумной женщиной, а всё же ты не знаешь, отчего это так повелось, что воду всегда уступают младшим!

— Да сам ты ни черта не знаешь! — обозлилась бабушка.

— Ничего подобного! Таких, как мы, эта пословица не касается! Это только к детям относится…

— Вот я и говорю, что ребёнок более нетерпелив! — не сдавалась бабушка.

— Нетерпеливых и среди нас немало, погоди, не лови меня на слове! Ребёнку уступают воду потому, что он ангелочек, ротик у него чистый, и после него не противно пить, поняла?

— Похоже, что ты сам это придумал, — держалась бабушка.

— Господи! Ну что это ты все земные мудрости выдаёшь за мои! — махнул дед рукой. — Попей-ка лучше, пока вода холодная!

На второй день, когда мама снова принесла воды, первым схватил кувшин я. Я выпил сколько смог, а остальное вылил на кошку, сладко дремавшую у порога.

Кошка вскочила и как безумная пустилась прочь.

— Ты что воду льёшь? — накинулась на меня мама.

— Какое тебе дело? Моя вода, что хочу, то и делаю! — беззаботно ответил я, приставив к стенке пустой кувшин.

— Как это «моя?» — разгневалась мама.

— Да так! Бабушка ведь сказала вчера: вино для взрослых, вода для маленьких. Вот и пейте своё вино сколько хотите, а воду не троньте! — косо взглянул я на мать.

Наш спор услышала бабушка.

— Ты что, опять напроказничал? — спросила она меня.