Чтение онлайн

«Кто же из нас убийца?», – снова подумала я. Вдова, конечно, рыдает, но мы всё-таки недостаточно хорошо её знаем. Вдруг это такой театр «бабы Фисы»? Зоя? Она человек эмоциональный… А Лиза? Тоже эмоциональная. К тому же на ней были все бытовые проблемы, связанные с гостями. Стирала им, готовила, терпела их бесцеремонность и причуды. Да уж! Это тебе, Ася, не детективы писать!

Лиза перемыла все вещи Брошкиной, кроме триммера. Видимо, он не влез в тазик. Мы оттащили Иннокентия к стене и накрыли брезентом. Потоптались ещё у тела, испытывая какое-то неудобство, и пошли в дом. Брунгильда оторвалась от косяка и потащилась следом. Рыдать она перестала.

В кухне Лиза начала привычно накрывать стол. Зоя освободила арестованную Альму и присоединилась к нам. Брунгильда, вопреки обыкновению, не развалилась на диване, а скромно примостилась на стуле с краю стола. Я достала из кармана телефон и набрала112. Связь ещё не восстановили. Время было обеденное, но за окнами быстро темнело. Чёрные тучи, без единого просвета, закрывали небо. Снег валил не переставая. В окно был виден огромный сугроб на месте забора, разделявшего наши с Брошкиной участки. Я опустила шторы и включила свет.

Альма суетилась у стола, чувствуя угощение. Зоя, сидя на диване, смотрела на неё с нежностью и, не глядя, шарила по столу в поисках колбаски. Место рядом с ними было свободно. Плюхнувшись на диван, я оглядела наш праздничный и юбилейный – теперь уже в кавычках – стол. Потянулась взять лаваш и посмотрела на Брунгильду.

– Зой, тебе не кажется, что вдова наблюдает за тем, какие продукты мы берём? Взгляни на её тарелку. Боится, что отравим?

–А бояться отравления следует только вдове или всем гостям в вашем доме? – оторвалась от своей любимицы сестра. Её подозрительный взгляд задержался на мне дольше, чем хотелось бы.

– Понятия не имею, – честно ответила я.

На улице совершенно стемнело. Обед плавно перетёк в ранний ужин.

– Девчонки, нам нужно серьёзно поговорить, – в конце концов не выдержала я и по реакции сестёр поняла – мы думаем об одном и том же.

– Не знаю, сколько времени нужно мёртвому телу, чтобы так окостенеть, но думаю, Иннокентий убит не сегодня. В смысле, не с утра… Нам нужно вспомнить, кто, чем занимался вчера вечером и ночью. И вспомнить сейчас, пока мы все вместе.

В кухне повисла тишина, притихла даже Альма на коленях у Зои. Все лица и одна морда повернулись ко мне. Я физически ощутила свалившийся мне на плечи груз ответственности.

– Мы с Альмой репетировали, – повторилась Зоя.

Если убийство случилось до полуночи, то старшую сестру из списка подозреваемых можно, пожалуй, исключить. Если до полуночи… Лиза молчала, но алиби на всю ночь у неё тоже не было. Брунгильду в туалете я слышала. Но долго ли? Не знаю. Сплошные загадки. Вдова заёрзала на стуле:

– Я слышала кое-что странное часов в десять вечера, когда сидела на первом этаже. Женский голос, очень подозрительный, умоляюще повторял: «Не надо – не надо…» Как раз после того, как хлопушку взорвали. Я ещё удивилась: хлопушки обычно палили в комнате у Зои, то есть на втором этаже. А тут вдруг на первом…

– «Не надо – не надо» повторяла Брошкина, когда я ей на выходе пыталась кусочек пирога в пакет положить, чтобы она домашнего поела, – вспомнила Лиза. – А про хлопушки не знаю, ими Зоя занимается.

– Я с хлопушками вниз не спускалась, ты что-то путаешь. В туалете слышимость хорошая, могла ошибиться. И по времени неувязочка – в десять часов мы с Альмой разучивали «Хэппи бёздей». Начали в девять, а к одиннадцати где-то получаться стало.

Больше ничего интересного узнать не удалось.

Зоя ненадолго сходила в ванную и вернулась озадаченная:

– Люди, а нижнее бельё на водопроводном кране из каких соображений развешено? Это что-то из военно-морского свода сигналов? И что этот набор лифчиков и носков означает?

– «Мне плевать на всех. Мойтесь, где хотите», – демонстративно посмотрела я на Брунгильду. Она потупилась, но перевешивать своё бельишко на верёвку в коридоре не бросилась. «Гвозди бы делать из этих людей…» Не каждому дано так борзеть. Годы тренировки, видимо.

Мы ещё немного посидели и побрели на второй этаж. Расходиться по комнатам не хотелось. Настолько, что я, игнорируя собственную дверь, прошла в комнату младшей сестры. С нами, вернее, впереди нас, шествовала Вася. Видимо, показывая дорогу. В Лизиной комнате мы все вместе расположились на её кожаном диване. Кошка села «копилочкой» на подлокотнике, наиболее выигрышно подчеркивающем её красоту и симметрию. Мы любовались Васиными дворянскими полосочками, когда в коридоре раздался сдавленный крик. Волосы на моей голове встали дыбом, а ноги сами собой вынесли из комнаты. В дверях мы с Лизкой застряли, столкнувшись плечами. В коридоре уже толпились все остальные, включая Альму.

– Брунгильда меня в белом махровом халате в темноте за привидение приняла, – спокойно объяснила Зоя.

– А зачем ты в темноте по коридору ходишь? Не знаешь, где выключатель? – удивилась Лиза.

– Что у вас тут вообще происходит? – верещала вдова.

– Конкретно сейчас – ты орёшь, – не захотела утешать её Зойка.

Мы с Лизой вернулись в комнату и собрались уже было снова сесть на диван, но непонятный грохот в коридоре заставил нас дружно вернуться на исходную. Теперь все столпились у лестницы на первый этаж.

Неловко, боком преодолевая ступеньки, по лестнице поднималась маленькая Альма. В пасти она несла печенье.

– Это же моё любимое, с малиновыми цукатами! А я думаю, куда оно запропастилось? Ах ты, обезьянка этакая! – бросилась к собачке Зоя.

Все опять разошлись по комнатам.

– Если сегодня ещё что-нибудь случится, я не поднимусь с дивана, – устало сказала сестра.

– Если и случится, то не сегодня. Скоро полночь, – ответила я и пошла к себе.

Уснуть не получалось. Я лежала и пялилась в потолок. Плохой из меня детектив. Просто отвратительный! И в книгах растекаюсь «мыслью по древу», и сейчас, когда дело касается нашей семьи, не могу толком сосредоточиться. Интуиция подсказывала мне, что сёстры не убивали. Но чувство, что я упускаю что-то важное, не оставляло. Нужно во всех деталях вспомнить наш последний разговор на кухне. Каждое слово…

Брунгильду, сидящую в туалете, насторожил хлопок на первом этаже дома. Было это в десять часов вечера. Кроме Брунгильды и Иннокентия, на первом этаже была Лиза. Она готовила и позже, в тамбуре, угощала пирогом Брошкину… Ну, конечно! Кроме нас пятерых, в доме вечером была Брошкина! И не просто в доме, а в каминной с Иннокентием. И хлопок будущая вдова слышала именно тогда! Но как объединить его с гвоздём в ухе? Логичнее было бы, если бы она услышала звук, похожий на удар. Молотком, например. Но молотка ни в каминной, ни в руках у Брошкиной не было, Лиза бы заметила… Что же тогда получается? Брошкина – свидетель? Однако странно, что она ничего не сказала Лизавете. Это Брошкина-то, у которой рот не закрывается! Тогда всё-таки убийца. Только этим можно объяснить её молчание. И ушла она подозрительно рано!