Чтение онлайн

Вместе с Вахобом Садык поднес бурдюк Насреддину.

— Дуй что есть мочи в этот мешок! — сказал ходжа Улымасу. — Чем больше ты будешь дуть, тем больше грехов из тебя выйдет. Дуй изо всей силы! Ты покраснеешь, тебе будет трудно, но зато ты избавишься от тяжести внутри… Только дуй очень сильно, иначе в тебя войдут все те чужие грехи, которые сидят в бурдюке.

Улымас дул, дул, дул до тех пор, пока весь не побурел от натуги и на лбу у него не показались градины пота.

— Еще! — кричал Насреддин.

— Еще! Сильнее! — кричал Вахоб и Садык. Бурдюк надулся, стал похож на большую дыню. Улымас задохнулся, вытаращил глаза и без чувств повалился на пол.

Лекари с ненавистью смотрели на ходжу. Абдурахман осунулся, и казалось даже, что нос его от огорчения стал еще длиннее.

— Ну, еще будем дуть? — невинно спросил ходжа, когда Улымас немного отдышался.

— Нет! — злобно посмотрев на лекарей и Абдурахмана, отрезал сборщик податей. — Так и умереть можно… Я чувствую себя хорошо… Все грехи вышли…

— Ну, кто еще сегодня болен в городе? — сказал Насреддин. — Может быть, верный слуга аллаха, мой друг мулла? Или почтенный Нурибек, владелец караван-сарая? Или…

Ходжа, лукаво щурясь, перечислил еще нескольких местных богачей.

Выяснилось, что все здоровы и в помощи Насреддина не нуждаются.

— Тогда я пойду доедать свой плов, — объявил Насреддин.

Как и договорились ночью, в том случае, если ходжа успешно справится с врачеванием, Абдулла попробует одержать победу над ходжой в споре. Поэтому, не успел ходжа поесть и выйти на улицу, как бай Абдулла вышел ему навстречу.

Они встретились возле чайханы. Бай был настроен весьма воинственно.

— Я хочу спорить с тобой на что угодно и о чем угодно, — молвил Абдулла.

— Спорить, так спорить. На пять баранов, — сказал ходжа. — Кстати, как чувствует себя мой друг мулла? Я что-то его давно не встречаю на улицах…

— Какое мне дело до него! — отмахнулся Абдулла.

— Давай поспорим, что я поведу тебя к колодцу и ты вернешься назад, так и не напившись воды? — щелкнув себя по бороде, сказал Насреддин.

Абдулла подумал — нет ли тут подвоха? — и согласился:

— Но ты не должен сажать меня в мешок, связывать…

— Пальцем не трону! — поклялся ходжа.

— Готовь баранов! — захихикал Абдулла. — Идем! Не теряя времени, спорщики поспешили к колодцу.

Но едва они подошли к воде, как Насреддин хлопнул себя по лбу и рассмеялся:

— Ну и дураки мы! А свидетели?

— Какие свидетели? — удивился бай.

— Обычные. Как же иначе мы установим, кто выиграл?

— Правильно, — согласился Абдулла. — Пойдем в чайхану, возьмем кого-нибудь.

И спорщики вернулись к чайхане. Едва только они переступили ее порог, как Насреддин сказал:

— Ну, теперь давай баранов.

— Каких баранов? — возмутился бай.

— Мы у колодца были?

— Были, — согласился Абдулла.

— Воду ты из него пил?

— Нет.

— Значит, я выиграл! Гони баранов к Пулату во двор!

В чайхане раздался дружный смех. Нельзя было не рассмеяться, взглянув на ошеломленного бая. Лицо его то чернело, то краснело, то становилось желтым.

— Говорил я тебе, — сказал ростовщик Керим: — не связывайся с этим нечестивцем…

— Давай еще спорить! — заорал Абдулла. — На десять баранов!

— Давай, — улыбнулся ходжа, — Кстати, Керим, тебе погонщик Икрам должен сумму денег, равную стоимости пятнадцати баранов. Так вот ты возьмешь эти пятнадцать голов у Абдуллы!

— Но я же еще не проиграл спор! — загрохотал Абдулла. — Мы же не договорились, о чем будем спорить!

— О чем хочешь, — вздохнул Насреддин, — мне и твоим бывшим баранам все равно.

— Давай спорить о том, что тебе больше ни разу не удастся меня сегодня обмануть! — предложил Абдулла.

— Хорошо, — согласился ходжа. — Но только я хочу быть честным — ведь что-то я должен поставить на спор со своей стороны? У меня нет десяти баранов. Договоримся так: если я выигрываю, то получаю десять баранов, кроме тех пяти, что я уже выиграл. А если выигрываешь ты, то я даю тебе тысячу орехов. Больше у меня ничего нет.

— Пусть будет так, — сказал бай.

— Тогда ты жди меня тут, а я должен сбегать домой, принести орехи, — выходя из чайханы, сказал ходжа.

Абдулла и его друзья пили чай и ждали Насреддина. | Прошел час. Два. Три. Четыре.

— Он испугался меня! — шумел Абдулла. — Знайте все о трусости Насреддина!..

на следующее утро Абдурахман распустил по городу слух, что у дальнего колодца уже три дня караванщики ведут спор с приезжим купцом и что они ждут Насреддина, который один лишь может рассудить их.

Ходжа сразу же стал собираться в путь.

И когда он приехал на базар, чтобы купить еды в дорогу, Абдулла уже ждал его возле лотка лепешечника.

— Ну, где мои орехи? — спросил он.

— Какие орехи? — удивился ходжа. — Ты хочешь сказать: «Вот твои бараны?»

— Правоверные! — зарычал бай. — Вот он, обманщик Насреддин…

— Да, я вчера дважды обманул почтенного бая, — подтвердил ходжа.

— Один раз ты обманул меня, нечестивец! А потом удрал за орехами и пропал… Я ждал тебя четыре часа…

Весь базар знал о споре и внимательно слушал бая. Но когда Абдулла сам сознался, что Насреддин заставил его четыре часа зря прождать себя, то поднялся такой шум, какой бывает в небе при сильной грозе.

— Неужели ты не понимаешь, — объяснил Керим-ростовшик, — что, раз Насреддин заставил тебя быть посмешищем и четыре часа ждать его зря, он обманул тебя! Говорил я — не связывайся с ходжой…

— Давай баранов! — шумел базар. — Давай баранов!

Абдулле пришлось отдать ходже пятнадцать баранов, а тот передал их тут же Кериму, в уплату долга Икрама.

Среди базарной сутолоки осталось незамеченным исчезновение Длинного Носа. Только что он стоял рядом с Насреддином — и вдруг его не стало. Раз Абдулле не удалось посрамить ходжу в споре, то нужно было пускать в ход последнюю из заготовленных ловушек: кражу ишака.

На эту кражу Абдулла, толстый судья и их друзья возлагали большие надежды. Подручные Абдурахмана выполнили все очень четко, как и положено профессиональным мошенникам, имеющим опыт придворной жизни.