Чтение онлайн

— Перину он видит и бочонок вина, — вновь укладываясь, сказал Бэрдыхан.

— Нет, видит он, что довел нас до участка благополучно. А теперь вдруг перестал улыбаться. Это он о тебе, староста, докладывает приставу: «Привели, говорит, важную птицу — бужорского старосту». Видишь, снова улыбнулся… Благодарит его, значит, кто-то за то, что тебя доставил в целости….

— Верно! — повертываясь на бок и зевая, пробормотал Бэрдыхан. — У меня в городской полиции кум служит..

Бэрдыхан повозился, подтыкая под себя расползшееся сено, затих. Через мгновение мощный храп вновь начал сотрясать воздух.

Мош Илие прилег у копны. С другой стороны так же прилег Митикэ. Головы их оказались рядом.

— Бэрдыхан — ваше дело? — шепотом спросил мош Илие.

— У нас с ним старые счеты…

— Знаю… Когда я музыку в Бужоре услышал, сразу понял — вы…

— Как же теперь быть, мош Илие? Зачем назад-то в Слободзею всем идти?

— Потом скажу, в селе.

— Там же с вас глаз не будут спускать.

— А вы так сделайте, чтоб никто за нами не приглядывал.

— Посоветуйте, все исполним.

— А ты помнишь, как Пэкалэ и Тындалэ над жадным мельником посмеялись?

— Помню.

— Полицейские наши нездешние, кругом степь, как стол, лежит. Вот и смекай… Да торопись… И смотри, чтобы из худых людей никто ничего не учуял…

Митикэ слился с землей, исчез в темноте. Только трава сухая зашелестела, словно ветер по ней прогулялся.

— С кем это вы, мош Илие? — вдруг спросил Бэрдыхан сонным голосом.

— Сам себе сказки сказываю. — Мош Илие снова сел, прислонился спиной к копке.

— Слушай лучше — может, моя каруца по дороге заскрипит, — попросил Бэрдыхан, — разбуди тогда!

— Спи… Пока на дороге тихо.

Бэрдыхан повернулся на другой бок, прикрылся свиткой.

….Костикэ ждал братьев у околицы.

— Ну как? — поглаживая бурно вздымающийся бок коня, спросил он.

— Пока все в порядке, — не слезая с Негру, ответил Митикэ. — Но нам нужно еще за каруцей съездить. Там батрак бэрдыханов спит — это возле кургана, по бужорской дороге.

— Четыре версты, — вздохнул Костикэ.

— Тебе тоже дела хватит, — продолжал Митикэ. — Завтра нужно все село поднять — тебе дом новый строить.

— Дом? — удивился Костикэ. — Не ко времени вроде. Это лучше ближе к осени…

— Скажи всем — мош Илие просил.

— Значит, нужно, — озабоченно произнес Костикэ и снова погладил Негру. — Что ж, скачите за каруцей! Это полегче, чем до мельницы добраться!

— Добраться-то может, и просто, — сказал Фэникэ, обхватывая сидящего впереди Митикэ, — да не так просто того батрака будет уговорить, чтобы он с хозяином своим встретился.

— Держись! — пуская коня вскачь, крикнул Митикэ…На заре мош Илие разбудил Бэрдыхана:

— Каруца твоя едет!

— А? Что? Где? — протирая очи, вскочил на ноги примарь. И, завидев на дороге своих волов, зашагал навстречу им.

— Стой! — крикнул мош Илие.

Староста удивленно обернулся.

— Мне старшой наказал никого никуда не отпускать, — сказал копач. — Так что разбуди-ка сперва его.

Цопа проснулся сразу, не зевая и не потягиваясь. Он сдвинул фуражку на затылок и крикнул:

— Что тут происходит?

— Ваше благородие, — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, забубнил Бэрдыхан, — волы мои… Каруца вон идет из села. Жена прислала кое-какого припасу. Дорога-то дальняя. Так что, ваше благородие, разрешите мне каруцу остановить. Мой батрак, опять же, на ней…

— Там не один батрак, а трое, — сказал Цопа, подозрительно вглядываясь в приближавшуюся каруцу.

— То ж музыканты, — узнал седоков староста. — Братья Чорбэ! В город едут!

Проснулся второй полицейский, за ним — калачник Тимофтэ и вихрастый мужичок — бедолага. Последним открыл глаза длинноногий бондарь Штефан, увидел рядом с собой бочонок, который Бэрдыхан уже притащил с каруцы, и сказал:

— Разве это бочонок? Склепан тяп-ляп, года не протянет, решетом станет.

— Бочонок — деревяшка, — ответил Бэрдыхан. — А зато какое в нем винцо!

Он вытащил затычку и молниеносно, с ловкостью, неожиданной для такого толстяка, подставил рот под струю вина.

— Стой! Отставить! — засуетился Цопа. — Кому говорю!

Но остановить старосту оказалось невозможно, пока он не утолил жажды.

— Ой, хорошо! — наконец выдохнул Бэрдыхан и пальцем заткнул бочонок.

— Дай сюда! — приказал Цопа. — Пусти палец!

— Так прольется же! — испугался толстяк.

— Отпусти, говорю! — закричал Цопа.

Снова хлынула струя вина, но Цопа так ловко поймал ее ртом, что ни одна капля не упала на траву.

Мош Илие, улыбаясь, смотрел на пустеющий бочонок, но выпить отказался:

— Что-то не хочется!

После Цопы подошел промочить горло второй полицейский, затем дали несколько глотков вихрастому мужичку и калачнику Тимофтэ. Штефан пить не стал:

— Из такой лоханки только свиньям лакать! Бочонок называется — тьфу!

— Нам больше останется! — радостно сказал Бэрдыхан.

Староста еще два раза сбегал к каруце, на которой сидели батрак и братья Чорбэ.

— Старшой не велел никому посторонним к нам подходить, — предупредил Бэрдыхан. — Так что вы уж тут сидите, а мы — там.

Конвой и арестованные быстро справились с едой, потом еще раз все, кроме моша Илие и бондаря, приложились к бочонку..

— Разрешите, ваше благородие, я с батраком вместе… гм… на каруце, — робко попросил Бэрдыхан.

— Ха, — удивленно сказал Митикэ. — Его благородие пешком, а арестованный — на каруце! Потеха!

— Молчи! — прикрикнул Цопа. — Сам знаю. Непорядок… Дал глотнуть вина и хочет меня купить! Цопа взяток не берет! Пойдешь, староста, как положено!

Цопа взгромоздился на каруцу. Второй полицейский — следом за ним.

Фэникэ пришлось подвинуться, чтобы все поместились.

— Высади сейчас же этих голодранцев Чорбэ! — крикнул староста вознице. — А не то я вернусь — худо тебе будет!

— Ваше благородие, — обратился Митикэ к Цопе. — Мне кажется, что здесь командуете вы, а не этот босяк. Почему же он приказывает?