Чтение онлайн

— Не плачь. И не дружи с Гришкой. А если он тебя обижает – дай сдачи. Один раз получит в нос, во второй – не полезет.

Степан молча вытер щеки рукавами серой водолазки, на которой остались темные пятнышки от детских слез. Маленький Антошка скривил розовое личико и громко заплакал, отбросив голову назад и широко раскрывая рот.

— А тебя какая муха укусила, Сюси-пуси?! За компанию что ли?!

В двери снова постучали. Тук, тук, тук-тук, тук. Это мог быть только Глеб, больше никого Станислава не ожидала. Опять щелкнул замок, и Степка уже тут как тут с радостной улыбкой и протянутыми вверх руками.

— Папочка пришел! А что ты сладкого мне принес?! Ух ты, кексы со сгущенкой! – первым делом Степка раскрыл пакет. – Люблю сладенькое!

— Это мы знаем! Ты борщ поел? – Глеб повесил куртку на вешалку, интенсивно потер покрасневшие от холода ладони. – Как у нас дома тепло, и вкусно пахнет!

— Переодевайся, любимый, и приходи обедать!

Станислава вместе с детьми пошла в кухню, и только Глеб на мгновение застыл на месте. Еще раз глубоко вдохнул полной грудью пропахший борщом воздух, потом наклонил голову, убедившись в безупречной чистоте ламината, провел кончиком пальцев по деревянному обрамлению зеркала – порядок, и придраться не к чему.

— Ты чего не переодеваешься? – Станислава выглянула из кухни.

— Да сейчас переоденусь. Уже и в зеркало посмотреться нельзя.

За столом Глеб украдкой поглядывал в сторону жены. Её короткие растрепанные волосы были грязными, трехцветными. Черными у корней, каштановыми посредине, а кончики и вовсе были непонятного цвета. Прямая челка, ранее скрывающая высокий лоб, была поднята металлической спиралью тонкого обруча. Густые брови разделялись узкой полоской едва заметных темных волосинок. Глаза хоть и светились неким внутренним светом, но утратили свою первоначальную красоту. Бледность и отчетливо прорисовывающиеся на прямом носу черные точки отталкивали взгляд. Глеб пытался найти хоть что-то из тех качеств во внешности Станиславы, заставивших его много лет назад обратить внимание на эту девушку. Но не находил. Сейчас она представлялась некой серой мышкой, откровенно несимпатичной и не вызывающей никакого сексуального влечения. А вот на двух мальчишек он смотрел с неподдельной радостью и гордостью.

— Глебушка, как у тебя прошел день? – голос жены заставил повернуться и взглянуть прямо в глаза.

— Как всегда, – ответил Глеб, закашлявшись и чуть не подавившись куском мяса. – Сегодня Иванов выставлялся за своё тридцатилетие, – при этом он загадочно улыбнулся.

— Сегодня? А почему по тебе совсем не видно, что ты пил? – Станислава, ожидая ответа, остановила ложку с манкой на полпути между тарелкой и раскрытым ртом обслюнявленного Антошки.

— Так он на бригаду из двадцати человек принес две бутылки по 0,75 литра! – Глеб не удержал заразительный смех. – Что там пить?!

— Ваш Иванов наверно трезвенник?

— Каким бы трезвенником он не был, а шахтные законы нужно уважать. Вот почему «бутылёк» называется «бутылёк»? Потому что «бутылек» это три литра! А на двадцать рыл и этого мало было бы!

— Да с вами шахтерами не соскучишься. Вы без своих «бутыльков» не можете, –

Станислава наконец-то донесла ложку к губам сына.

— Я уже поел! – Степка оживленно подскочил со стула с пустой тарелкой в руках. – Мам, дай денег на воду, я в магазин сбегаю.

— Сейчас дам. Глеб подержи Антошку.

Станислава встала из-за стола, передавая крохотного карапуза отцу. Сняв испачканный фартук, она поправила пояс широкого халата, висящего на худеньком теле, как на тремпеле. Глеб скользнул глазами по её заросшим ногам и остановился на красных носках в белый кружочек.

— Классные у меня носочки? Такие яркие! Правда?

— Ага, яркие, – Глеб продолжил кормить малыша манкой, стараясь не заморачиваться внешним видом супруги.

— Степка, ты чего? Обувай ботинки! На улице холодина, а он в мокрых мокасинах вздумал в магазин идти!

Станислава подняла с пола порванный пакет, раскрыла, и…

— Что это такое?

— Где?

На поднятый шум вышел и папа с Антошкой на руках.

— Что там?

— Степан, где второй ботинок?

Мальчик с виноватым лицом опустил глаза, чувствуя свою вину.

— Потерялся, наверно.

— Как он мог потеряться? Степан, вы опять пакетами дрались по дороге домой? – Станислава повысила голос, отчего Антошка испуганно заплакал.

— Гришка меня бил. Я только защищался, – ответил ребенок, продолжая стоять босиком.

— Балбес, – негромко произнес Глеб, возвращаясь с младшим сыном в кухню.

— В чем мне идти в магазин? – Стёпка жалобно посмотрел маме в глаза.

— Подожди. Почему ты не переобулся в школе?

— Забыл.

— Ты нёс домой два ботинка?

— Два.

— Где ты последний раз видел свои два ботинка? Или в каком месте ты был, когда порвался пакет?

— Возле поликлиники.

— Вот теперь иди и ищи свой второй ботинок. Я на прошлой неделе дважды купила тебе спортивный костюм. А сегодня ты первый раз обул ботинки. И что? Мне завтра идти покупать тебе новые?

— Дважды спортивный костюм? Я что-то пропустил? – Глеб вновь появился в прихожей.

— Я не хотела тебе говорить, но у Степана украли новый ни разу не стираный костюм. Мне пришлось купить еще один. Надо же в чем-то на физкультуру ходить.

— Замечательно. Значит, кто-то ходит в костюме Степана, купленном на мои деньги. Ты с учительницей разговаривала?

— А что толку от разговоров? Костюма нет. Вот теперь и второго ботинка нет. И денег у меня нет. А Степан то куртку порвет, то джинсы. А Антону на подгузники сколько денег уходит? А цены сейчас знаешь какие на базаре?

— Ладно, успокойся, иди Антошку докорми, а мы со Степаном уходим ботинок искать. За одно и водички ему бутылочку возьму. Кстати, а что в школьной столовой нельзя воды купить?

— Там только сок в пакетах продается, – ответил мальчик.

— Вытри слезы. Ты же мужчина, а мужчины не плачут, – Глеб подмигнул сыну, вручая Антошку маме.

— В кладовке его старые кроссовки возьми. Они хоть сухие, – Станислава напоследок укорительно посмотрела на своего школьника, и скрылась за шторой из деревянных бусин с малышом на руках.

По корявому тротуару, напоминающему лунную поверхность многочисленными впадинами, назойливый ветер носил опавшие листья. Они мелодично шуршали под ногами, неугомонно перепрыгивая с места на место. Мелкий снег ударялся тихонько об одежду Стёпки, оставляя белые точки на темно-синем шерстяном шарфе. В любой другой день мальчик порадовался бы первому снегу, если бы не чувствовал себя виноватым перед родителями. Он ведь уже третьеклассник, и понимал, что зимние вещи дороже летних, и что нужно быть аккуратным, внимательным, и бережно относиться не только к книгам, но и к одежде и обуви.