Весенние этюды
Шрифт:
И я будто сама становлюсь огнём.
И так жалко становится всех живых.
Если жизнь - это сон, то реальней ли наша смерть?
Уходить, как на дно, или просто сжигать мосты?
Мне несложно узнать - завтра в полночь замкнётся круг.
Когда боги уйдут, мне останешься только ты.
Весна
Лето полынью горькой стучит в окно,
Покрытое инеем белым, как серебром.
Кошкой уткнулся в шею замерзший год,
В небе застыла тихо одна слеза.
Я бы в тепло нырнула,
Да вот нельзя.
Старый век кончился, милый, новый скорей встречай:
Торт испеки, завари ароматный чай
Иль мороженым горло жги.
Дни-близнецы пролетают небезопасно близко,
А небо так странно низко
И до поры
Спят под белой периной костры.
Звон колокольчиков, шелест и шепот трав -
Это въезжает в мир юный кудесник-Май.
Поспеши, поспеши у зимы всю себя забрать
И отдаться теплу, и вдохнуть полной грудью опять.
Бельтайн
Скоро Бельтайн, мой друг, празднуй же его!
Приноси богам жертвы, укрась свой дом.
Если сдвинулось времени колесо,
Значит, можно нам сделать ещё глоток.
Это зачит, что время ещё нам есть
Выпить жизнь и познать до дна,
И спуститься в ад, и подняться ввысь,
И разбить сто тысяч кривых зеркал.
Славь же, славь и воспой Бельтайн,
Воспой жизнь, торжествуй над смертью!
Пусть отступит она хоть на день, хоть на миг
Чтоб весна свою песню нам спела.
***
Не молчи, говори, или можешь хоть написать
Мне туда, где дрейфует средь снов кровать,
Что бела, как луна, и легче бумажного челнока.
По углам небосвода таится и скалится тьма.
Сколько лет простыням, не сочтет даже старый мир.
Сколько лет одиночеству литься на них дождем?
Я не знаю, а ты всё чего-то ждёшь
Среди пёстрых холстов посвященных не мне картин.
Если крикнуть не можешь, пожалуйста, нарисуй
Мне тот путь, что описан в десятках сутр:
Сквозь кошмары ночей, в утро и приют,
И тогда я, наверное, всё ж проснусь.
Беглецы
Уноси же меня, уноси,
Напои, как птенца, своим ядом.
Разливая любовь по стаканам,
Не заметишь холодной зари.
Укради же меня, укради
У всего совершенного мира.
Притаившись в забытой квартире,
Растворимся в её темноте.
Не пускай же меня, не пускай,
Не дай выйти за двери вселенной.
Даже солнце сквозь бархат портьеры
Не посмеет нести нам свой свет.
Забывай же меня, забывай:
Наш мирок умирает с рассветом.
Он останется только куплетом,
Отпечатком на пыльном стекле.
Последний вагант
"Ваганты не в моде", - так говорит демон
И садится у края моей постели,
Улыбаясь, доволен бесчестной своей игрой.
Он играет моей судьбой.
"Ваганты не в моде", - так говорят люди,
Что, стыда не зная, всегда осудят.
Коль в твоём кошельке золотых нет монет,
"Бездарь", - вот всё, что услышишь в ответ.
"Ваганты не в моде", - так говорит время,
И я, последний из сорного племени,
Последний живой вагант,
Падаю мертвым к его ногам.
Итог
Залечить, улучшить -
Эти глупости мы
Совершать друг для друга не стали бы.
Так что, please,
Дорогой мой,
Закрой свой рот,
Или затвори
Двери за собой,
И не говори
Мне про свою любовь
И любови до встречи со мной.
Стали седы
Наши души, как северные волны,
И стали суровы мы,
Будто северные воины.
И поэтому здесь
Мы больше не будем
Светом друг другу.
Всё, как есть,
Восприми и прими,
Мein Junge,
И сними с себя кожу со шрамами-ранами,
Если ты
Хочешь остаться на ночь.
Кап-кап-кап -
Плачет перед рассветом небо.
Как-то так
Завершилась love story эта.
Все мечты
Обернулись огнём и пеплом,
Мы с тобой
В этом мире только соседи
Сфинкс
Ты сфинкс. Ты - сфинкс.
Я вновь тебя целую,
А ты смеешься, глядя на меня
Кровавым алым гаснущего дня,
И говоришь, смеясь: "Нет. Не люблю я".
Ты сфинкс. Ты - сфинкс,
Любимая отрава.
Хоть плоть твоя сладка,
Душа - полынь-трава.
Охотно верю, впрочем, дорогая,
Что это - не твоя вина.
Ты сфинкс. Ты - сфинкс.
А значит, я загадку
Твою не разгадаю и вовек.
И плача, ты убьешь меня. Так надо.
Прости. Ты - сфинкс, а я - лишь человек.
Химера
Мною можно пугать детей
Просто верь и не вглядывайся
У меня внутри страшный зверь
С одним легким, бронёй и жабрами
А ещё - человечья кровь
Но никто не отыщет душу
Так что можно, наверное, всё же меня поймать
На шашлык пустить или сделать суши
Мною можно пугать детей