Чтение онлайн

– Какой вы, право, чувствительный!

Лиза встала и пожала ему руку:

– Вы теперь подарите мне какой-нибудь резной комод, а? Шучу!!!

Маша встречала его у крыльца следственного изолятора с букетом сирени. Увидев, как открывается дверь и выходит ее любимый, она бросилась ему навстречу:

– Герман, дорогой! Боже, как же ты похудел!!! Но все равно красивый, прекрасный, я думала, что с ума сойду, пока дождусь тебя!!!

Герман обнял ее, поцеловал. Почувствовал укол в грудь, отпрянул. К блузке Маши была приколота брошка в виде розы.

– А это как у тебя? – нахмурился он.

– А так! – глаза ее сияли. – Честно говоря, она принадлежит тебе!

– Как это? Почему?

– Когда твоя Стелла погибла, она еще была твоей женой, развода-то не было, ну, то есть решения суда… И ты, получается, ее единственный наследник! Но если хочешь, я могу ее снять!

– Нет-нет, что ты…

Он снова обнял ее вместе с букетом и, целуя лицо, поцеловал и душистые цветки сирени.

– Как во сне, честное слово…

– Герман, мы все забудем, все-все! Дыши полной грудью, посмотри, какой сегодня солнечный день, как тепло!!!

– Весна… Как же хочется жить, Машенька!

– Пойдем, пойдем, нас такси ждет!

Маша подхватила Германа под руку и повела к машине.

– Сейчас поедем к Лизе и Глафире… И знаешь, что я им скажу?

– Приблизительно…

– Скажу им: спасибо, что вернули весну! И солнце! И тебя!!! – Маша глубоко вдохнула и прижала к лицу букет сирени.

– Когда начинаешь выбрасывать ненужный хлам, главное – не начать его рассматривать.

Я посмотрел на симпатичную, модно одетую даму, сидящую около меня, и невольно улыбнулся. Женщина, только что пробормотавшая себе под нос фразу про мусор, похоже, почувствовала, что я усмехнулся, быстро повернула голову и кокетливо произнесла:

– Всегда потешалась над своим папой, который, выйдя на пенсию, начал разговаривать сам с собой, а теперь вот – обзавелась такой же привычкой. Копаюсь в сумке, вынимаю всякую ерунду и бубню себе под нос. Наверное, старею!

– Вам до возраста рантье еще далеко. Вы, похоже, студентка, – галантно ответил я и удивился.

Сколько всего таскает при себе прекрасный пол! Сейчас вижу на свободном соседнем стуле пудреницу, три расчески, гору фантиков, белый бумажный пакет с чем-то внутри, блокнот, диктофон, два журнала, косметичку…

– Увы, нет, давно получила диплом. Иногда думаю, что неправильно выбрала профессию: очереди в бюро пропусков просто убивают. Если сложить вместе часы, проведенные тут, то получится целая жизнь, которую можно потратить на приятные занятия, – сказала незнакомка.

– Да уж, – вздохнул я.

– А на улице солнышко светит, птички поют, деревья распустились, – продолжала симпатичная соседка. – Весна в разгаре. Ну, раз нам все равно здесь долго куковать, давайте познакомимся.

Я окинул быстрым взглядом говорившую. По виду ей лет тридцать пять, одета в дорогой, красивый серо-голубой твидовый костюм от очень известного бренда и, похоже, совсем недавно вышла из салона красоты, где ей просто и красиво уложили волосы. Жизнь с Николеттой научила Ивана Павловича чуть ли не с пеленок понимать, какой марки платье, надетое на человека, что за туфли он носит и даже к какому парикмахеру ходит. Милая девушка категорически не понравилась бы моей маменьке, потому что она молода, хороша собой, держит в руке отнюдь не копеечную сумку и замечательно пахнет тонкими духами. Этакая райская птичка, невесть какими судьбами занесенная в узкое, тесное, малоуютное помещение, где выписывают пропуска тем, кто по долгу службы желает войти в один из самых крупных московских следственных изоляторов.

– Маша, – улыбнулась соседка.

– Ваня, – в тон ей ответил я.

– Смешно, – захихикала женщина, – прямо русская народная сказка!

– Только Бабы-яги не хватает, – подхватил я.

Маша показала изящной рукой на начало очереди.

– Она там, сидит за окошком и очень медленно выписывает пропуска.

Я решил защитить незнакомую служащую изолятора.

– Дежурная не виновата. К сожалению, здесь не хватает специальных комнат, где арестанты встречаются с адвокатами и следователями. Мы ждем, пока кто-нибудь закончит беседу и освободит место для следующего.

Маша чуть приподняла красиво изогнутые брови.

– Арестанты? Интересное слово. Я сначала решила, что вы адвокат.

– Отчего пришли к подобному мнению? – продолжил я ничего не значащую беседу.

Маша начала накручивать прядь блестящих волос на палец.

– Использовала любимый метод дедукции Шерлока Холмса. Кто мается тут? Только сотрудники МВД, прокуратуры и юристы, для родственников подследственных иная очередь. У служивого народа зарплаты не ах, на вас костюм и ботинки, которые никто из полицейских себе позволить не может, а вот адвокаты получают прекрасные гонорары. Но слово «арестант» какое-то старомодное, из прошлого века. Похоже, вы… э… писатель, который решил написать роман, рассказывающий о жизни в СИЗО, кто-то из местного начальства пригласил литератора для ознакомительной экскурсии. Я права?

Ответить мне не удалось – из роскошной сумки новой знакомой раздался пронзительно-громкий звонок. Маша вытащила дорогой телефон и слегка нахмурилась.

– Привет. Ты уверена? Точно? Ошибиться никак нельзя. Ну что можно сказать, лучше поздно выяснить правду, чем никогда. Нет. Да. Сейчас подумаю, как поступить. А когда я сдавалась? Не дергайся, все заканчивается, пройдет и это. Извини, сейчас не время обсуждать его поведение. Вечером непременно звякну, давай не падай духом.

Маша вернула трубку на место.

– Подруга звонила. Недавно гуляли на ее свадьбе, два месяца всего прошло после праздника. А теперь один добрый человек поделился с новобрачной замечательной информацией: ее молодой муж давно имеет связь на стороне, там ребенку семь лет. Моя подруженция дочь ну очень богатого человека, добрый папа нищего зятя на работу в одну из своих фирм пристроил, в квартиру хорошую парень въехал, на отличную машину пересел, платиновыми кредитками обзавелся. А ведь говорила я ей: «Не несись стремглав в загс». Но нет же! Боялась подружка, что ее сокровище другую найдет. О господи! Да на этом Петре, как на билборде, громадными буквами значилось: «Я приехал в столицу из места, где на вокзале даже электрички не останавливаются! Хочу денег!» Подобные личности никогда не бросят любимую доченьку папы, который ворочает миллиардами. Ваня, у меня к вам просьба: я мечтаю выбежать на улицу, купить булочку, зверски проголодалась. Если вдруг фамилию Голубева выкрикнут, подойдите к окошку, скажите: «Она будет через пять минут». Вот, держите.

Маша порылась в сумке, вытащила кошелек из крокодиловой кожи, выудила оттуда тысячную купюру и протянула мне.

Я не взял ассигнацию.

– Слишком щедрая плата за пустяковую услугу, обычно за такую сумму я подвожу старушек до дома и доношу им до двери пакеты с покупками.

Маша округлила глаза, потом засмеялась.

– О нет! Ваня, мне бы никогда не пришло в голову предложить вам, человеку моего круга, деньги. Тысяча – для гарпии в окошке, получив ее, монстр в форме подождет, пока я прибегу назад, не отдаст мой жетон на вход другому.