Чтение онлайн

Старичок порекомендовал съездить в Крым, на курорт Саки.

Никита не возражал. Летом, в отпуск, Вера поехала на Юг.

Никита грустил. Марья Денисовна вздыхала.

– Война проклятая,-объясняла она свое горе соседкам.-Ведь голодовку она перенесла, сердешная. Вот и аукнулось.

Соседки тоже вздыхали, сочувствовали.

Три лета ездила Вера на курорт. И все не было результатов. Вера по ночам плакала. Никита гладил ее

шершавой ладонью, утешал:

– Ну, чо ты! Я ж ничо.
– Когда он волновался, начинал "чокать".

А у самого ком в горле. И злость на судьбу. "Что же это? За что? Все будто бы ладно, а вот детей нет".

Как-то они спали на сеновале. Никита проснулся от тихих всхлипов. Скосил глаза, увидел лицо Веры, и сердце сжалось от жалости.

Первый луч солпца проникал через щелку в крыше и освещал Веру так, что была видна каждая морщинка.

Он впервые заметил, что у нее появились морщины.

Вера почувствовала, что он проснулся, заговорила чуть слышно:

– У нас только два выхода. Или взять ребенка из детдома, или.. . или развестись. Ты меня не жалей. Ты будь решительным. Я тебя не попрекну... Никогда укорять не буду.

– Полно молоть-то, - оборвал Никита.

Но на следующую ночь Вера повторила свои слова:

– Зачем же двоим быть несчастными? Ты-то при чем? Род-то, ваш при чем? Корень, как бабушка говорит.

– А вот мы у нее и спросим, - вырвалось у Никиты.

Сказал это и сам испугался. Но отступать уже нельзя. Утром - как раз воскресный день был, - подождав, пока все разойдутся, они обратились к Марье Денисовне. Вера повторила ей все те слова, что говорила Никите. Марья Денисовна выслушала ее, обтерла концами платка сухие губы, произнесла:

– Сволоты в нашем роду не было. Женилися навсегда, а не по-петушиному.

Заметив одобрительную улыбку на лице Никиты, бабушка подобрела, но заключила твердо:

– Сраму не потерплю. Прокляну.

– Да это не он, это я,-заступилась Вера.

– А и ты тоже. Разве не понимаем? Не нарочно ведь.

Твое-то горе горше нашего... А насчет ребеночка... сиротки. .. Так вот это уж ваше дело. Препятствий чинить не буду.

Тут пришло письмо. Вера на курорте познакомилась со многими женщинами, и одна из них советовала обратиться к профессору, который ей помог.

Слетала Вера к этому профессору в дальний город.

Стала лечиться новыми лекарствами. И еще год безрезультатно. А потом...

Два месяца таилась. В город проверяться ездила.

И наконец сообщила:

– Никита, а у нас кто-то будет..,

На радостях Никита купил мотоцикл с коляской.

– Так мне же без него лучше,-возражала Вера, в то же время и одобряя покупку.

– Ничего,-успокаивал Никита.-Я тебя так возить буду, как по маслу.

– Да мне ходить полезнее, как ты не понимаешь этого.

Бабушка Марья объявила соседям:

– Наш-то анчутка ошалел от радости. Носится теперь по округе на своей "вертихвостке".

Марья Денисовна и сама ошалела от неожиданной новости, столько улыбалась за эти дни, сколько за последние годы не улыбалась.

И все вокруг были довольны: наконец-то появится новый житель. Долгожданный.

– Послал бог, послал, - крестилась бабка Анисья.
– Снизошел, значит, до хороших людей.

– Есть правда, стало быть, есть, Денисовна, - поддержал старик Волобуев.

Каждый приезд Никиты на мотоцикле сопровождался визгом ребятишек. А когда он начал по двое сажать их в коляску и довозить до ближайшего леска-тут уж восторгам не было предела.

Частенько теперь в Прозоровском доме бывали люди.

Веру разглядывали с особым вниманием. Она как будто молодела. Морщинки на лице с каждым днем разглаживались и исчезали. Глаза блестели счастьем. И вся она наполнялась невидимым доселе внутренним, тихим довольством.

Вера оставила самодеятельность. Приходила домой пораньше. Много гуляла. Даже в самые морозы закутывалась в шаль до самых глаз, спускалась к озеру, заходила в лесок и там останавливалась чуть ли не у каждого дерева.

– Поди хватит?-заботливо спрашивал Никита, Вера мотала головой и смеялась счастливым смехом.

– А ишшо гимнастику выделывает,-сообщала старушкам Марья Денисовна. По полчаса, не мене, изгибается.

Старушки качали головами, шамкали, вспоминали, как они носили, как рожали.

По вечерам Вера готовила пеленки-распашонки. Она подшивала края иглой и всякий раз укалывала пальцы.

– Так машинку надо,-пожалел Никита.

– Да ладно, ладно, - отказывалась Вера, довольная, что он жалеет ее.

Однако Никита не отступил, не таковского был характера. Как-то пришел с работы и сообщил Вере:

– На совещание выдвинули. На два дня в область еду. Там и куплю машинку.

– Ну что ты! У нас же с деньгами. ..

– А ничего. В кассе возьму или в кредит.

Над его возвращением из города долго веселились все Выселки.

Шел он по дороге от Медвежьего и перед собой детскую коляску, как тачку, толкал, а в ней вместо ребенка швейная машина лежала.

– Ну ты скажи, Денисовна, Никита-то наш разродился!-в который раз добродушно смеялся старик Волобуев.
– Стало быть, механизатор, так он машину-то и принес, значит, согласно уклону.

– Еще полсрока до родов, а у тебя уже все на мач . зи,-сказала Вере золовка Соня.

– Так я ж не прошу, - оправдывалась Вера, привыкшая жить со всеми в ладу и не терпевшая зависти подруг, а тем более родственников.

– Аи проси,-одобрила Соня.-Что ты?! Столько натерпелась. Я бы вся извелась. Ни за что бы не смогла... Теперь твое право... Проси.

До определенного срока Вера была спокойна, а потом начала волноваться.

– Ты чего хмурая?
– спросил Никита.

– Ничо, ничо, - шутливо произнесла Вера, но вечером призналась: Что-то боюсь... По сроку должен бы стучаться.

– Ждет указаний, - усмехнулся Никита,

– Тебе смешно.

– Да нет... Это я так.., Но вроде все нормально. Ты и у доктора недавно была, и так.., э-э.., по виду.

Волнение Веры передалось бабушке. Соне, соседям.

– А ты, девка, попарься, вот чо, - советовала бабка Анисья.

Вера не выдержала, пошла на очередной прием к акушерке. Та успокоила:

– Нормально. Сердцебиение прослушивается.

Ночью Вера все равно шепнула Никите:

– А чего он не стучится? Ведь должен.