Весенняя песня
Шрифт:
Снусмумрик попытался было что-то сказать, но Малютка тотчас же продолжил:
— Теперь я сам себе хозяин, и все, что происходит, кое-что да значит. Потому что все происходит вокруг уже не в общих чертах, а со мной, касается меня. Ти-ти-уу! И Ти-ти-уу видит вещи то так, то эдак, если тебе понятно, что я имею в виду.
— Разумеется понятно, — произнес Снусмумрик. — Это так интересно!
Ти-ти-уу кивнул головой и снова начал рыться в кустах.
— Знаешь что, — сказал Снусмумрик, — я, вероятно, в любом случае схожу повидаться с Муми-троллем. Мне почти кажется, что я чуть ли не тоскую о нем.
— О Муми-тролле? — переспросил Ти-ти-уу. — Ну да, конечно!
— А если тебе хочется, я бы мог немного поиграть тебе, — продолжал Снусмумрик. — Или рассказать какие-нибудь истории.
Малютка высунулся из кустов и сказал:
— Истории? Ясное дело. Может, вечером? Сейчас как раз я немножко спешу, ты меня извинишь, конечно…
Светло-коричневый хвостик мелькнул в вересковых зарослях, чтобы исчезнуть на несколько мгновений; потом чуть подальше из кустов высунулись ушки Ти-ти-уу и он весело закричал:
— Эй, передай привет Муми-троллю! Мне надо торопиться жить, ведь столько времени пропало даром!
И он исчез в мгновение ока.
Снусмумрик почесал затылок.
— Вот так, — сказал он. — Так-так. Таким образом.
Он растянулся на мшанике и стал смотреть в весеннее небо, которое высоко-высоко было прозрачно-голубым, а над верхушками деревьев цвета морской волны. Где-то там в голове, под шляпой, начала шевелиться его мелодия, в которой затаилось немного ожидания, чуть побольше весенней грусти, а под конец — одно лишь непреодолимое восхищение тем, что он остался один.