Чтение онлайн

В лагере Валентине пришлось поначалу туго, но, раз сорвавшись и дав сдачи, она быстро отвадила охотниц проверить ее. Наконец-то широкие плечи и крепкие руки сослужили ей добрую службу.

Там же, в колонии, ее догнала последняя новость из родного дома: от сердечного приступа умерла мама…

Валька Копец, как окрестили ее в лагере, оказалась вне системы. Блатарки предпочитали не связываться с ней в открытую, ограничиваясь попытками воздействовать другими средствами, но подруг у Вали от этого не прибавилось. Несколько девушек предлагали ей дружбу, вернее — себя, рассчитывая на защиту и покровительство, но это было не то. Валя не курила, не пила, не материлась, не умела наезжать. Она была здесь чужой.

А потом она встретила Ольгу. Рыбак рыбака видит издалека. Валя шестым чувством угадала в затравленной девушке родственную душу. К тому моменту одна из блатных уже положила глаз на симпатичную золушку, но, когда в игру вступила Копец, предпочла уступить.

Валя и Ольга стали подругами. Даже больше чем подругами. И это было совсем не то, о чем подумала бы любая обитательница колонии. Большинство зечек считали девушек именно той парочкой. Но не это сблизило Вальку Копец и Ольку Жмых, как окрестили обитательницы колонии свою хрупкую, худенькую товарку.

Валю и Ольгу сроднили два чувства. Нехороших чувства. Два чувства, которые наполнили их души и, как птенцы кукушки, вытеснили все остальные, жившие там раньше. И хотя многие заключенные испытывают нечто обозначаемое теми же словами, но что может породить мозг недоучившейся в училище хулиганки, или воровки со стажем, родившейся в зоне, или олигофренички, зачатой двумя хрониками в похмельных судорогах? Что он может породить? Уродливых карликов? Недоделанных монстриков?

Валя и Ольга были из другой породы. И их фантазия — пока только фантазия — рождала настоящих чудовищ.

Тоску и жажду. Тоску по несбывшимся надеждам и жажду мести. Тоску по прошлому и будущему, безжалостно скомканному и брошенному в корзину, и жажду крови, теплой крови из руки, сделавшей это.

Откровенно говоря, Алексей Владимирович ожидал от этого глупого турнира большего. На самом же деле назначенные ему жребием соперники играли на уровне… да можно сказать, что ниже всякого уровня. Одного Кирьянов разнес в четырнадцать ходов, на второго понадобилось девятнадцать.

— Что ж, — усмехнулся Кирьянов, набирая Хьюго Рону рапорт о второй победе, — определенный прогресс все-таки есть. Может быть, на следующего соперника я потрачу уже двадцать четыре хода?

Устроитель турнира не заставил себя долго ждать, через две минуты предоставив пану координаты следующего противника.

В своем сообщении Кирьянов не преминул съязвить по поводу уровня участников турнира, но Хьюго ответил, что дилетанты, по-видимому, кончились, и посоветовал впредь относиться к соперникам более внимательно. Он извинился за то, что пану пришлось сыграть две неинтересные партии, и еще раз поблагодарил его за участие.

Уже занеся руку, чтобы закрыть сообщение, Кирьянов обратил внимание на подпись. Под сообщением значилось: «Хьюго Арнольд Рон». На сей раз любитель острых шахматных ощущений подписался полным именем. С чего бы? Возомнил себя знаменитым устроителем шахматных турниров или, наоборот, хочет перейти к более близкой степени знакомства, убедившись в высоком классе игры пана?

Как бы то ни было, Кирьянов решил: если и третий игрок окажется новичком, то надо сообщить мистеру Рону, что пан видел его турнир в гробу в белых тапочках. А лучше вообще ничего не сообщать. И так уже потерял кучу времени. Много чести для какого-то идиота, будь он хоть Хьюго Арнольд Рон, хоть Фрэнсис Форд Коппола, хоть поп и работник его Балда в одном лице.

Как Жук и предполагал, ничего путного из этой встречи не вышло. Белый матерился, обещая снять скальп с головы, придумавшей сделать ему такую пакость. Макс то сочувственно поддакивал, то ободряюще хлопал друга по плечу и призывал Жука вставить ноту оптимизма в этот реквием.

Через час переливания из пустого в порожнее возникла идея выпить, и троица отправилась в кабак, где просидела до вечера. Ближе к вечеру набравшегося через край Бориса сложили в такси и отправили домой. Макс требовал продолжения банкета и убеждал Жука отправиться в какое-то казино. Жук же, порядком уставший и обеспокоенный отсутствием новостей от Дятла, отнекивался и пытался улизнуть. В конце концов ему это удалось. Макс подцепил какую-то блондинку с пышными формами и, потеряв интерес к нудному приятелю, отправился с ней на импровизированную экскурсию по ночной Москве.

Жук поймал машину и помчался в кафе, где собирались по вечерам ребята из его бригады.

Войдя в небольшой зальчик, Жук окинул столики взглядом. К своему удивлению, он не обнаружил ни одного знакомого лица. Это было по меньшей мере странно. Мелькнула даже мысль: уж не переманил ли Дятел бригаду под свои знамена? Но тогда или Жук уже был бы мертв, или его просто проинформировали бы о прошедшем референдуме. И это не объясняло, почему никого из братвы нет в кафе.

Пройдя через зал, Жук подошел к стойке.

— Здоров! — обратился он к бармену. — А где народ-то?

Бармен бросил быстрый взгляд исподлобья по сторонам и тихо сказал, не поднимая головы:

— Свалили все.

— Как свалили? — Жук уже понял, что произошло нечто чрезвычайное, но пытался изобразить спокойствие.

— Дятла замочили. — Бармен быстро исчез где-то под стойкой, сосредоточенно гремя там бутылками.

Остатки хмеля, еще витавшие в голове после гулянки, исчезли в один миг.

— Кто? — Жук подался вперед, навалившись на стойку.

— Откуда я знаю? — пробубнил из-под стойки бармен. — Мне не докладывают. Я случайно услышал…

Жук схватил бармена за выглядывавший из-под стойки ворот рубахи и рывком вытащил. Бледное лицо халдея оказалось прямо перед налившимися кровью глазами бандита.

— Ты мне фуфел не пихай, — процедил Жук сквозь зубы. — Что значит «случайно услышал»?

Бармен был уже не рад, что попытался услужить авторитетному братку.

— Жук, я… я не слышал ничего… правда…

Жук почувствовал, как парня колотит от страха, но продолжал держать его за ворот, буравя взглядом и ожидая ответа, правдивого ответа.

— Короче, вбежал Гога и чуть ли не заорал, что… ну… Дятла и еще кого-то замочили… Ну, все снялись и рванули на выход…

— Рванули, говоришь? — задумчиво повторил Жук, ослабляя хватку. Он по-прежнему смотрел в перекошенное от страха лицо бармена. Смотрел, но не видел, камнем уходя в омут своих мыслей.

— Рванули, — подтвердил бармен, аккуратно высвобождаясь. — Не заплатил никто даже.

Жук пошел к выходу.

Дятел и еще кто-то из братков убиты. Кем? Когда? Выяснить это нужно немедленно. А у кого? Куда все рванули? Есть два варианта. Обуреваемые жаждой мести, братаны помчались разбираться. Неизвестно, чем это кончится. Если Дятла завалил сам Коломиец, то дело кончится зверской мокрухой. Это ничего, можно считать, что ребята поехали на охоту. Только не был похож Яша Коломиец на человека, способного уложить нескольких боевиков. Небось этот очкарик и оружия-то в руках никогда не держал. А кто грохнул? Менты? Тогда уж началась бы облава, и об этом стало бы известно каждому таракану. Неужели за Коломийца вписалась другая бригада? Черт, это был бы самый скверный вариант. Война, да еще начатая вот так, стенка на стенку… Что могло быть хуже?