Чтение онлайн

Но куда больше Волкова любила мастерскую Ефима — место, куда всем, кроме неё, доступ был закрыт. Идеальным вечером она считала тот, который они проводили на чердаке. Лена могла весь вечер просидеть на диване или на подоконнике, просто наблюдая за Грозным. Тот, рисуя, погружался в какой-то свой собственный мир, и окружающая его действительность становилась чем-то совершенно незначительным. Девушка же сидела и любовалась мужчиной, который мог, забывшись, провести перепачканной краской рукой по лбу, оставляя широкую масляную полосу. Кисти же Ефим нередко вытирал о собственную футболку, не заботясь о таких мелочах, как чистота. И было в этом что-то настолько искреннее, что у Лены сердце щемило от какого-то просто невыносимого счастья. От осознания того, что лишь она может это видеть, только её этот мужчина, этот творец подпустил так близко.

Всегда в мастерской играла музыка, и Ефим временами, забывшись, начинал негромко напевать что-то себе под нос. Чаще всего это было просто бессвязное мурлыканье, но от его чуть грубоватого, но такого притягательного голоса бабочки в животе Волковой совершали кульбиты, «бочки» и «мертвые петли» сразу, одновременно. А пару раз, ловя её заинтересованный взгляд и выныривая из своего художественного мира, Грозный с улыбкой откладывал кисти в стороны и, поймав девушку в капкан своих рук, кружил по мастерской, пытаясь изобразить нечто, напоминающее бальный танец. В такие моменты краской оказывались перепачканы оба, но кого могли волновать такие мелочи?

Вспоминая всё это, Лена шагала по залитой солнцем дороге и куталась в белый кардиган, который она натянула поверх рубашки. Кофейня действительно располагалась буквально в нескольких метрах от их дома, так что Волкова уже предвкушала скорое возвращение домой и планировала, что приготовить на ужин. Да, богом кулинарии считался Грозный, но девушке хотелось показать, что она тоже что-то может. Тем более — Ефим грозился вернуться поздно, и вряд ли ему захочется возиться на кухне. Особенно, когда у него появилась та, кто, вроде как, должен брать на себя все эти домашние хлопоты.

Громкий визг тормозов заставил Волкову вздрогнуть и инстинктивно отшатнуться от черной машины, которая затормозила прямо перед ней. Блондинка хотела было пройти мимо, но осторожный взгляд в сторону иномарки заставил её замереть столбом. Она прекрасно знала, чей это автомобиль. Он долгое время был её собственной каретой.

Как в замедленной съемке, задняя дверь авто открылась, и на асфальт ступила сначала одна мужская нога, обутая в роскошные черные кожаные туфли, затем вторая. Подняв взгляд, Лена сглотнула и негромко произнесла:

— Здравствуй, Костя.

На неё смотрел её супруг. Тот, с кем Волкова больше всего не хотела встречаться, хоть и понимала, что придется. И, судя по его ледяному взгляду — мирной беседы у них не выйдет. Разводиться явно предстояло со скандалом.

— Дорогая, — его голосом можно было резать металл, — Я тебя обыскался. Звоню любимой жене — а телефон отключен. Приезжаю домой — а в квартире пусто. Хорошо, что добрые люди рассказали, где искать пропажу. Садись в машину.

Глядя в такие знакомые глаза, Лена чувствовала, как первый страх от столь неожиданной встречи отступает на второй план, уступая место уверенности. И, тряхнув головой, девушка произнесла короткое, но твердое:

— Нет.

Бровь Константина взлетела вверх, выражая легкое недоумение поведением супруги. Лена посчитала это своей маленькой победой — раньше единственной эмоцией, которой муж мог её наградить, было лишь раздражение.

— Лена, хватит. Заканчивай этот бунт. Показала свой характер — молодец, хвалю, — голос мужчины звучал по-прежнему спокойно, — Но игры закончились. Пора домой.

— То место — не мой дом, — вздернув подбородок вверх, отрезала Волкова, — И ты точно не тот человек, с которым я хочу делить свою жилплощадь. Так что никуда я с тобой не пойду. А разговаривать мы будем только в присутствии адвокатов, которые оформят наш развод.

Константин в два шага преодолел разделяющее их расстояние, и его рука, как клешня, с силой вцепилась в локоть девушки. Лена не удержалась от вскрика — слишком неожиданным и болезненным был этот жест. А Волков, не мигая, смотрел в глаза жены, и от этого взгляда ей становилось не по себе.

— Я сказал — ты сейчас сядешь в машину и поедешь со мной, — тихим, полной угрозы голосом сказал мужчина

Видя, что Лена хочет возразить, он добавил с усмешкой:

— Не глупи. Иначе твоему художнику придется несладко.

В его голосе Лена расслышала не только угрозу, но и — злость? Точно — Волков был просто в ярости. Узнав о том, что его жена вздумала завести роман, мужчина сперва опешил, а после ощутил, как его до краев наполняет гнев. Кто-то посмел прикасаться к его женщине! Той, на которую он имел все законные права и которую он считал своей собственностью!

Первую мысль — уничтожить соперника — Костя, не без помощи, смог подавить. И — опять же, не без подсказки со стороны — решил, что самым рациональным и разумным решением будет просто найти беглянку и вернуть домой. А уж как выбить из неё эту дурь — он собирался придумать позже.

Судя по забегавшим глазам Лены и её вмиг растерявшему всякую уверенность лицу, Волков нашел нужную точку, на которую можно надавить. Осознание, что его жена беспокоится о другом мужчине, заставило гнев снова подняться в душе, но Константин усилием воли затолкал его поглубже. Не время и не место.

Вместо этого он повторил уже куда более спокойно:

— Садись в машину. Мы поговорим, как взрослые, разумные люди.

Лена не верила ему. Она понимала, что если согласится — то сама подпишет себе приговор. Но в тоже время поступить иначе она не могла, поскольку понимала, насколько реальны угрозы её мужа.

Сглотнув, она кивнула, тем самым загоняя последний гвоздь в крышку своего гроба. Мысленно прощаясь с Ефимом, их домом и всем, что было с ним связано, Волкова подумала, что вариант остаться обоим в квартире был не таким уж и плохим.

Жаль, что время повернуть вспять невозможно.

Елена сидела в кресле и хмурым взглядом следила за передвигающимся по их спальне мужем. На ней красовался белый банный халат, а волосы были влажными, поскольку первым делом, вернувшись в квартиру, Костя велел ей отправиться в душ и смыть с себя этот, как он выразился, «налет серости и трущоб».

— Только посмотри, в кого ты превратилась за эти три недели, что меня не было, — даже не пытаясь стереть с лица брезгливое выражение, сказал Волков, окидывая жену выразительным взглядом.

Сама Лена была с ним в корне не согласна, но решила, что спорить бесполезно. Ей в голову пришло, что мужа бесит не её одежда или прическа — нет, он хотел, чтобы она смыла с себя следы другой, счастливой жизни. Запах другого мужчины, который любил ей, и буквально за несколько часов до их встречи целовал так, что кружилась голова, а мышцы на животе подрагивали от неясного предвкушения и ощущения счастья.