Чтение онлайн

Стасик слышит, как неподалёку от него Женька шепчет Сашке:

— Давай, рыжий, прыгнем на льдину. Поплывём на край света…

Они подбегают к самой воде и, готовясь к прыжку, ждут подходящую для дальнего путешествия льдину.

— Прыгай ты первый! — командует Женька.

— Вот хитрец, ты сначала…

Стасик хватает Сашку за ворот, а Женьку — за хлястик пальто и оттаскивает подальше от воды:

— Я вам прыгну!

Стасик приказывает им, как часовым, стоять возле него.

Льдины заметно поредели. Смотреть дальше на Волгу неинтересно. Стасик с малышами возвращается к дому. Сашка и Женька неотступно шагают рядом, как и положено часовым. Но возле крыльца Женька вдруг упрямится:

— Не хотим домой! Мы с Сашкой будем из глины матрёшек лепить.

— Никаких матрёшек! Марш домой!

— Одни не пойдём. Мы только с тобой.

— Вот навязались на мою голову.

Стасик берёт Женьку с Сашкой за руки и отводит их в комнату.

В спальне все табуретки перевёрнуты.

— Ледовое побоище? — со знанием дела осведомляется Стасик.

— Нет, мы акулу в океане ловим, — робко разъясняет один из малышей.

— Здесь спальня, а не океан. Поставьте табуретки вниз ногами.

Мальчишки, как горох, рассыпаются по комнате, переворачивают табуретки.

— Мы всё должны уметь делать сами, — наставительным тоном говорит Стасик и оборачивается к рыжему Сашке: — Проверь, как я пуговицы пришил. Ни за что не отдерёшь.

Сашка хватается сразу за три пуговицы на Стасиной рубашке. Дёргает их. Пуговицы отрываются. Стасик смущён.

— Суровых ниток не хватило…

Он отнимает у Сашки отлетевшие пуговицы, суёт их в карман и начинает придирчиво изучать пол спальни. На полу — грязные следы.

— У вас как в конюшне. Вымыть нужно.

— Нам девочки из старших классов каждую неделю моют. А пол опять грязнится. Мы не виноваты.

— Девочки? А вы что, не люди? Сами должны всё делать.

— Нас мыть не учат. Нас в классе буквы писать учат, — обиженно гудит рыжий Сашка.

— Ну-ка, покажи тетрадь, посмотрю, как учат…

Сашка вынимает из грязного портфеля тетрадь. На каждой странице двойки и тройки, аккуратно выведенные красными чернилами, и корявые, не дописанные до конца фиолетовые буквы: у одной недостаёт хвостика, у другой — палочки, у третьей — крючочка.

— Ты почему же не доводишь буквы до конца?

— Ручка не слушается, и голова тоже устаёт.

— Попробуем проверить твою голову. Садись и пиши что-нибудь, а я буду смотреть.

— На голову?

— Нет, в тетрадку.

— А что писать?

— Сейчас подскажу. Пиши: «Саша хочет спать».

— Я спать не хочу. Рано.

— Хочешь, не хочешь, а пиши.

Рыжий Сашка сопит и пишет. У него за это время раз семь устаёт рука, и он машет ею, делая разминку. Но вот предложение готово. Стасик читает: «Шаша хошет шпать».

— Ты что, полюбил букву «Ш»?

— Это не я. Это она меня любит. Привязалась и в каждое слово лезет. Учительница не знает, как отогнать её от меня.

— Позанимаюсь с тобой недельку, и ты про эту букву совсем забудешь.

— Совсем без «Ш» нельзя. Я уже пробовал.

— Ещё раз попробуем. А пока полы мыть будем. Для головы лучшая передышка.

— У меня же не голова, а рука немеет…

Стасик подзывает малышей к себе ближе.

— Товарищи гвардейцы! — обращается он к ним. — Перед нами опасный противник — грязь на полу. Боевое задание: уничтожить противника! Ясно? Удачи вам, гвардейцы! Я как командир первым приступаю к выполнению задания.

И он, принеся из кухни ведро воды, начинает мыть пол. Малыши — за ним.

То, что Стасик окрестил их «гвардейцами», а мытьё пола назвал «боевым заданием» так понравилось им, что они быстро завершают эту «операцию».

— Теперь, товарищи гвардейцы, на новые великие дела. Будем уничтожать пыль на подоконнике, рамах и двери. За мной, гвардейцы!

Малышам приятно, что у них такой командир. Работают в поте лица.

Когда из комнаты окончательно изгоняются грязь и пыль, мальчишки окружают Стасика. Ждут новых указаний.

Стасик величественно поднимает руку:

— Героически трудились, товарищи гвардейцы! Можете жить и без нянек. Назначаю себя вашим командующим.

Накануне Первомайского праздника в школу-интернат приезжает на грузовике колхозный председатель из Студёных Ключей. Он привозит пионерской бригаде похвальную грамоту за хороший уход за кроликами. Говорит, что в колхозе наконец-то достроили ферму. Погружает клетки в кузов и уезжает. Только кроликов и видели!

Стасику становится до слёз грустно. Он говорит своему заместителю Пете Гусеву:

— Были кролики и вдруг — нет. Сиротливо без них. Может, собак начнём дрессировать?

— А что?! Я согласен, — охотно отзывается Петя. — Наш Бобик ещё не всё умеет. Соберём бездомных псов со всех улиц и начнём готовить для цирка. Ты, Стасик, будешь комендантом собачьего царства, а я — твоим заместителем.

К ним подходит Любовь Павловна. Она говорит, что подведены итоги соревнования юных кролиководов. Интернатовцы завоевали право быть в числе тех, кто откроет в городе первомайскую демонстрацию.

И вот наступает долгожданный праздник.

Никогда не думал Стасик, что на свете столько счастливых людей!

Все они с музыкой и песнями высыпали на улицы. У каждого в глазах весёлые искорки. Мальчишки визжат от счастья. Знамёна радостно полощутся на ветру. Пионерские барабаны выбивают такую раскатистую дробь, что ноги сами просятся маршировать. Так и хочется залезть на крышу высоченного дома и громче репродуктора кричать оттуда «ура!».

Мальчишкам-первоклассникам, за которыми Стасику поручено наблюдать, тоже не стоится на месте: то врываются в чужую колонну, то лезут на грузовик, где вокруг земного шара летает, попискивая, космическая ракета, то заворожённо слушают заводской духовой оркестр, который с громом и треском исполняет плясовую музыку.

На углу запруженной народом улицы старушка продаёт шары. Вид у старушки уморительный: из-под ситцевого платка выглядывает длинный морщинистый нос и круглые глаза. Зато шары у неё — загляденье. Подвязанные на ниточки — голубые, красные, розовые, — они рвутся из рук, не желают больше находиться на поводке у старушки.

Сашка-рыжий, Женька и их дружки обступают старушку. Задрав головы, смотрят на разноцветные шары с таким нескрываемым восторгом и так завистливо, что старушке становится не по себе.