Чтение онлайн

Меня всегда раздражали эти глупые медики, которые вечно несут какую-то чушь. Чуть заболел ребёнок – «вы не занимаетесь улучшением здоровья…», ага. Только я не джин, чтобы его внезапно исправлять.

Мы с Машей сидели в кабинете врача, потому что она в очередной раз простыла, и кашель уже неделю не проходил.

— Не знаю, давно нигде не были. В основном всё в городе.

— У вас есть дом где ни будь в деревне? Я бы посоветовала вам съездить туда на каникулы.

— Что значит «посоветовали бы»?

— Девочке будет полезно подышать свежим воздухом, вдалеке от городской суеты и вы тоже отдохнёте, а то не слишком здоровым выглядите.

— Слушайте, я сам решу, как выгляжу! Ладно? Вы не против?

— Извините, если вдруг не так сказала, но я действительно считаю, что девочке было бы полезно побыть где-то в деревне.

Я задумался. Есть, конечно, один дом… там от посёлка ничего почти не осталось. Два-три дома в одном и втором посёлке, но там действительно хорошее место. Однако там, скорее всего, поросло пылью и грязью, с тех пор как не стало отца.

— Возможно.

— Что вы сказали?

— Я сказал: возможно, вы и правы. Хороший повод проверить отцовский дом… может там что-то сохранилось интересное.

— Прекрасно. Это будет вам обоим на пользу. — «Да, на пользу…» — подумал я про себя и сразу представил сидящего себя у печки…

***

— На самом деле я думал, что тебя уже нет в живых? – заговорил я вновь. – Столько времени уже прошло…

— Да, я понимаю твоё удивление, в каком-то смысле это так и есть.

— Ты это о чём?

— О том, что мне уже отсюда дороги нет. А у тебя есть шанс.

— Хочешь сказать, нам нужно отсюда уходить?

— Ты правильно понял.

— У меня нет возможности. Даже если бы я и сам решился, но как я пойду с ней? – показывая на комнату, где тихонько занимается своими делами Маша, я хотел указать не невозможность его предложения.

— Оглянись! У тебя нет никаких шансов, если здесь останешься! Не будь глупцом!

— Я, конечно, не хочу с тобой спорить, — поднявшись со стула возле печки, я подошёл к окну, — но ты не прав. Это практически нереально, даже если я это и понимаю.

— Что видишь там?

— А?

— В окне. Видно чего? Вот и я о том говорю: там ничего нет. А сколько это ещё продлится? Я не знаю, и ты не знаешь – никто не знает. Не сегодня, так завтра мы все тут передохнём, а по каким причинам – думаю ты и сам понимаешь.

Я понимал, о чём он говорит, но это всё не укладывалось в голове. Такое ощущение, что мы только и делаем, что каждый день ходим по снегам, в метель и пытаемся выжить. Он – возможно, но не мы. Всё, что я понимал – это нереально.

— Нет. Нет, нет и нет. Это всё какой-то бред. Мы не сможем. Может быть, и удалось бы… но с Машей — не вариант.

— Не хочешь спасти себя, спаси свою дочь! Может, ты хотя бы о ней подумаешь?! Скажи мне, если я ошибаюсь? Она приболела, да? — Я удивился. Он не мог этого знать. Откуда?! Я вроде бы не говорил… — Она у тебя не особо активная сегодня, и даже не встречала меня.

— Да, у неё просто немного температура…

— Хочешь сказать, ты сможешь её вылечить?

— Всего на всего температура… с кем не бывает… Денёк другой и всё пройдёт

— Не хочу тебя расстраивать, — поднялся Степаныч из-за стола и посмотрел в сторону выхода, — но хреновый из тебя отец, если ты собираешься и дальше ждать чуда. Она ребёнок, ей нужна надежда.

— Я тоже хочу надеяться! Мне тоже нужна надежда! Однако её у меня нет! Ты заметил?! Мы в аду! Не таком каким его всегда нам описывали, но что это тогда, по-твоему?!

— Обстоятельства – вот что это. И достаточно дерьмовые… для всех нас. Ждёшь чуда? Откуда? За несколько месяцев оно не произошло и не произойдёт сейчас! Хочешь ждать? Жди! Но только не моли бога о пощаде, когда всё окончательно покатится в такую яму — из которой тебе уже точно… — в этот момент погас свет по всему дому, —… не выбраться… Об этом я и говорил.

— Папа... — послышался голос Маши.

— Всё хорошо дорогая, я сейчас проверю, что случилось. — Она боялась темноты, поэтому я всегда спал вместе с ней. Так, она была спокойна, а одна могла и не уснуть.

Я отправился проверить автоматы, с зажжённой спичкой. Придя в коридор, зажёг другую и затем пощёлкал автоматы, но они не включались. В комоде лежало несколько свечек, которые я по очереди зажёг. Одну, чтобы освещать дом, другую для Маши – в комнату.

Чего я не ожидал, так это отключения света. Хотя… было бы глупо говорить, что я совсем наивен. Интуиция подсказывала, что должно произойти нечто плохое – вот оно: еды почти нет, дров нет, теперь света.

Я вернулся к Степанычу, продолжить наш разговор.

— Ты всё ещё сомневаешься в моих словах? А зря. Подумай над этим. А теперь проводи меня. Мне пора уходить.

— Как ты в такую погоду пойдёшь обратно? К ночи обычно всегда усиливается метель…

— Ты за меня не переживай. Я всё равно уже никуда не уйду. Я останусь здесь. Да и стар я, для таких походов.

— Хочешь сказать, ты пришёл меня агитировать бросить это место, а сам остаёшься?!

— Мне не страшно умереть. Я своё уже отжил. А тебе? Чего боишься ты? – Открыв дверь, он собрался уходить. Дом пронзил холод и темнота улицы. Свеча погасла, и теперь я еле различал его силуэт. – Ты не один, — тихонько продолжил он. – Вы поможете друг другу.

Из открытой двери продолжал валить снег и страшно задувать ветер. Степаныч словно растворился.

Я закрыл дверь и направился к Маше в комнату.

— Дедушка Виталя ушёл уже?

— Да дорогая, ушёл.

— Но там же очень холодно снаружи! – она это произнесла расстроенным голосом. Видимо, переживала за него.

— Он справится. – Поспешил её успокоить. Ложась рядом, я поставил свечку на тумбочку, чтобы пока что она освещала комнату.

— Да? Ну… я всё равно за него переживаю!

— Всё будет хорошо, я обещаю. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

— Вроде… хорошо, не знаю.

Потрогав её лоб, температура ещё держалась. Но надеюсь к утру спадёт и всё будет хорошо.

— Пора уже спать дорогая.

— Да, спать уже хочется. Ну вот и отлично. Тогда давай закрывать глазки и засыпать.

Я потушил свечку, Маша прижалась ко мне. Некоторое время была тишина, я думал, что она уснула.

— Пап…

— Что такое?

— Когда мы вернёмся домой?

— Скоро, скоро вернёмся.