Чтение онлайн

Как только Гай оказался на суше, Веспасиан перевернул его на живот. Голове он позволил свеситься с настила, чтобы изо рта вытекала вода:

— Магн, помнишь, что ты сказал, когда мы занимались Поппеем? Что якобы надо немного подождать, прежде чем удалять из лёгких воду, потому что человек может прийти в себя.

Лицо Магна прояснилось.

— Ты прав, господин, — скал он, усаживаясь верхом Гаю на спину и кладя руки ему на рёбра. Веспасиан и Сабин опустились на колени по обе стороны от Гая.

— Готовы? — спросил Магн. — Начали. — Шесть рук одновременно надавили на грудную клетку. — Раз-два! — И снова. — Раз-два!

И так ещё несколько раз.

После полдесятка нажатий изо рта Гая вырвался фонтан воды; после ещё пары — второй, ещё более мощный, а вслед за ним — вздох. Ещё одно нажатие — и лёгкие освободились от остатка воды. Гай судорожно вдохнул и открыл глаза. Его тотчас вырвало морской водой. Очистив желудок, он сделал ещё несколько судорожных вдохов. Магн на всякий случай ещё пару раз нажал ему на грудную клетку, чтобы освободить лёгкие от последних капель, какие могли ещё там оставаться, после чего слез с него.

Вскоре Гай уже мог дышать — быстро, поверхностно, но всё же дышать. Он растерянно посмотрел на Веспасиана.

— Я помню, что упал в воду и начал тонуть.

— Зато теперь ты снова жив, дядя. Подозреваю, Нептун испугался, что ему придётся отдать тебе большую часть своего обеда, — пошутил Веспасиан.

Увы, лицо дяди мгновенно омрачилось.

— А где мои мальчики?

Веспасиан покачал головой и посмотрел в сторону гавани. Рядом с их перевёрнутой лодкой лицом вниз плавали два тела.

Устал ли Калигула отправлять гостей на пир к своему морскому брату или же озаботился тем, что если отправит их туда слишком много, то некому будет присутствовать на его собственном победном пиршестве, неизвестно. Однако вскоре после того как Гай пришёл в себя, император сошёл на берег и приказал всем отправиться в огромный триклиний, устроенный на полуострове к северу от моста.

Калигула явно пребывал в приподнятом настроении. Шагая вместе с Инцитатом по узкому мосту, он время от времени игриво сбрасывал в воду какого-нибудь сенатора, который с трудом пытался выбраться из лодки на берег. Впрочем, императора самого окружали верные германцы, так что никто не осмелился тронуть его даже пальцем. Присутствие на мосту преторианцев также служило ему надёжной защитой. Император был единственной причиной их собственного существования. Ради него они были готовы в любую минуту пожертвовать собой. Любая попытка покуситься на его жизнь закончилась бы быстрым и кровавым возмездием. От Сената просто ничего не осталось бы. И сенаторы знали это не хуже, чем сам Калигула.

В знак признания этого факта Калигула произнёс длинную речь в адрес своих верных гвардейцев, воздав им хвалу за их сокрушительную победу над городом Путеолы, и пообещал по возвращении в Рим выплатить каждому награду в размере годичного жалованья. И как после этого не постоять горой за императора?

Во второй половине дня Калигула по перешейку повёл Сенат на победный пир. Веспасиан и Сабин шагали позади него рядом с Гаем. Тот был всё ещё слаб и еле держался на ногах, однако не осмелился остаться в повозке. Переживая по поводу гибели своих любимцев, он ковылял в общем строю, поддерживаемый Магном.

— А, Сабин! — крикнул Калигула и даже остановился, поджидая, когда Флавии догонят его. — Мне кажется, настало время для твоего сюрприза.

Лицо Сабина осталось непроницаемым.

— Для меня это великая честь, Божественный Гай.

— Знаю. Но мне нужны люди, которым я могу довериться в течение года моих побед. Ведь даже я не в состоянии сделать всё один.

— Я верю тебе, Божественный Гай.

— Так и есть. Для моего похода в Германию в следующем году мне потребуется Девятый Испанский легион. Я намерен избавиться от трусливого идиота, который им сейчас командует, и назначить легатом тебя. Если не ошибаюсь, ты уже отслужил в качестве трибуна.

На лице Сабина, когда он посмотрел на Калигулу, читались смешанные чувства — и удивление, и благодарность, и недоверие. Впрочем, объект этих чувств тотчас разразился холодным смехом.

— Что, не ожидал? Думал, тебя ждёт наказание, а не награда? Я так и знал, что увижу на твоём лице это выражение, после того как ты столько дней томился неизвестностью!

— Я никогда не сомневался в тебе, Божественный Гай. Чем мне отплатить тебе за столь высокую честь?

Калигула похлопал его по плечу, и они вместе шагнули к высоким деревянным дверям триклиния.

— Я не знал, до вчерашнего дня. Но теперь такой случай представится, причём гораздо скорее, чем ты думаешь.

Херея уже ждал императора, чтобы доложить ему, что всё готово, когда пара рабов распахнула перед ним массивные двери.

— Сегодня, Херея, паролем будет слово «Евнух», — сказал Калигула, отталкивая его в сторону.

Шагая внутрь, Веспасиан заметил в глазах трибуна знакомую ему ненависть. Впрочем, та моментально была забыта, стоило ему оглядеться по сторонам. Внезапно до него дошло, что хотя день выдался безумный и непредсказуемый, ибо до сего момента буквально всё зависело от очередного каприза Калигулы, заключительная часть была осуществлена с точностью до минуты.

Помещение, в которое он шагнул, поражало размерами и величием. Триклиний был сооружён тем же способом, что и храм: обтянутая холстом деревянная конструкция с раскрашенными под мрамор колоннами, которые поддерживали крышу. Внутри было просторно и дышалось легко. В дальнем конце зала виднелись ещё одни двери, которые вели в другие помещения. Перед ними, с усердием перебирая струны лир и трубя в духовые инструменты, расположились музыканты. На огромном пространстве мраморного пола, на равном расстоянии друг от друга были расставлены несколько десятков столов в окружении пиршественных лож. Впрочем, поражало другое: над столами в потолке были прорезаны небольшие квадратные отверстия, причём так, что только в это время дня лучи солнца падали на каждый стол, освещая только его и ничего более. Даже пиршественные ложа вокруг, и те оставались в тени.

— Великолепно! — воскликнул Калигула, обращаясь к Каллисту. Низко склонив в поклоне голову, тот застыл рядом с Нарциссом с внутренней стороны дверей. — Каллист, ты потрудился на славу! Пожалуй, я вознагражу твои старания свободой!

Каллист поднял голову. На его лице не было заметно даже намёка на радость по поводу обещанной свободы.

— Как тебе будет угодно, божественный хозяин.

— Всё, как я и хотел, — сказал Калигула и повернулся к Нарциссу. — Позаботься об удобстве почётных гостей. Остальные могут занимать места по своему усмотрению.

— Разумеется, Божественный Гай, — проворковал грек.

Калигула тем временем шагнул мимо него к группе женщин — одна из них была с ребёнком на руках. Стоя у почётного стола в дальнем конце зала, они ждали, чтобы поприветствовать его. Рядом с женщинами стояли Клемент, Клавдий и — как ни странно — Корвин.

Когда Веспасиан проходил мимо, Нарцисс поймал его за руку и шепнул ему на ухо:

— Поздравляю с приобретённым богатством. Я пока ничего не сказал императору. Думаю, мы с тобой сами уладим это дело, не так ли? — с этими словами он похлопал Веспасиана по плечу и отправился рассаживать сенаторов, что толпой входили в широкие двери.