Чтение онлайн

— Хвала богам, сенатор. Я так рад тебя видеть. Может, с твоей помощью мы сумеем побороть это безумие и жизнь вновь наладится.

— Ты про что?

— Про императорский мост, про что же ещё. Торговля встала, люди голодают. Он забрал себе все суда, какие только были в водах Италии, и отправил в Неаполитанский залив. Их там тысячи. Они скованы цепями, и он заявил, что не выпустит их оттуда, пока не проедет по ним, как по мосту. А проедет он по нему лишь облачённый в то, что ты для него привёз. Надеюсь, что ради всех нас и в первую очередь ради тебя самого, ты привёз то, что ему нужно. Потому что терпение его на исходе. Она уже дважды или трижды отправлял сюда вестовых, узнать, прибыл ты или нет.

— Да, эта вещь у меня, — для убедительности Веспасиан даже приподнял мешок.

— Вот и отлично. У меня есть приказ отправить тебя в цепях в Рим, если вдруг ты вернёшься с пустыми руками. В любом случае ты должен немедленно предстать перед императором. Тебя уже ждёт быстрый конь.

— Я не один. Со мной благородная матрона.

— Она поедет следом в колеснице — сейчас я это устрою. Триарх, как только эти два торговых судна закончат разгрузку, ты должен отплыть вместе с ними в Неаполитанский залив и стать частью этого проклятого моста.

Сказав это, эдил с несчастным видом покачал головой и поспешил сойти на берег.

— В чём дело, мой дорогой? — спросила Флавия, выходя из каюты.

— Я должен немедленно предстать перед императором. Магн и Зири проводят тебя до дома моего дяди. Если мне повезёт, когда ты приедешь туда, я уже буду там.

— Везение тут ни при чём, — хмуро заметил Магн. — А вот очередной бзик сумасшедшего — это да. Ну ты понял, о чём я.

Одарив Магна сердитым взглядом, Веспасиан быстро спустился по трапу.

— Он отказался отдать её тебе? — негодовал Калигула и даже угрожающе замахнулся на Веспасиана трезубцем. Позади него через огромный атрий дома Августа под зорким присмотром преторианцев двигалась длинная вереница городской бедноты. — Почему ты не взял её сам?

— Я её взял, о могущественный бог морей, — ответил Веспасиан, используя форму обращения, которую посоветовал ему Клемент: за время его отсутствия Калигула решил занять в пантеоне богов место Нептуна. — Но для этого я был вынужден тайно проникнуть в мавзолей и, чтобы никто не заметил пропажи, заменить кирасу подделкой.

— Вот это приключение! — воскликнул Калигула, вылезая из имплювия, и засеменил ему навстречу.

Увы, это давалось ему с трудом: нижнюю часть тела и ноги императора обтягивала узкая чешуйчатая юбка, призванная заменить рыбий хвост.

— Теперь тебе есть что вспомнить!

— Да, пара весёлых моментов была.

— Зря я не поехал с тобой. Думаю, мне не помешал бы отдых от трудов, что возлагают на меня и боги, и люди.

— Я уверен, будь ты с нами, о могущественный бог Морей, всё прошло бы гораздо глаже.

— Что? — Калигула на мгновение растерялся, затем посмотрел на свой рыбий хвост, с которого стекала вода. — А, вот ты о чём! Тебе наверняка это непривычно. Но теперь, когда я вышел из воды, я снова просто Божественный Гай. Давай, показывай мне кирасу.

Веспасиан запустил руку в мешок.

— Клемент! — истошно взвизгнул Калигула.

Внезапно его трезубец оказался прижат к груди Веспасиана и даже прорвал ему тогу и оцарапал до крови кожу на груди.

Веспасиан тотчас окаменел. Растолкав вереницу черни, в страхе застывшей, услышав крик Калигулы, к ним уже спешил префект претория.

— Он пытался меня убить! — выкрикнул Калигула, глядя на Веспасиана запавшими глазами.

На каждом острие его трезубца застыло по капельке крови.

— Нет, божественный Гай, — успокоил его Клемент, беря у Веспасиана мешок. — Я проверил содержимое сумки. Там одна лишь кираса.

— Покажи её мне!

Клемент медленно запустил руку в мешок. Калигула убрал трезубец от груди Веспасиана, зато приставил его к горлу Клемента. Гордо вздёрнув подбородок и глядя в глаза Калигуле, Клемент вытащил из мешка кирасу.

— Ты прав. — Калигула издал облегчённый вздох. — Это просто кираса. Подержи, — с этими словами он вручил Клементу трезубец, как будто забыл, что всего мгновение назад тот был для него оружием, и взял у него кирасу.

Нежно погладив её, он посмотрел на Веспасиана и расплылся в улыбке.

— Это она! Ты, мой друг, не пытался меня обмануть! Это действительно она. Я помню это пятно. Помнится, я ещё спросил у отца, почему жрецов не распяли за то, что они позволили запятнать великого Александра.

С этими словами Калигула приложил кирасу к груди.

— Как я в ней выгляжу?

— Как сам великий Александр, только ещё более божественный, — серьёзно ответил Веспасиан, а про себя мысленно добавил: «Как идиот в рыбьей чешуе, который нацепил на себя кирасу с чужого плеча».

— Прекрасно! Сегодня вечером ты ужинаешь со мной и моими друзьями. Твой брат наконец вернулся из провинции и будет там. А также мой конь!

Услышав последнюю фразу, Веспасиан решил, что ослышался.

— Буду рад видеть их обоих, Божественный Гай, — пообещал он.

— О да, Инцитат будет особенно рад тебя видеть. Он уже устал ждать, когда же, наконец, провезёт меня в колеснице по моему мосту. И вот теперь мы можем это сделать, — произнёс Калигула, словно ребёнок радуясь кирасе. — Я должен показать её моим сёстрам. Правда, они слишком заняты, обслуживая бедняков.

— Обслуживают бедняков? — Веспасиан вытер со лба пот.

— Боюсь, что да, — ответил Клемент, рассматривая трезубец и не зная, что с ним делать. — С тех пор как Друзилла умерла, он стал страшно подозрительным, в том числе и к своим сёстрам. Ему повсюду мерещатся заговоры. Вот он и решил наказать их тем, что заставляет их раздвигать ноги перед каждым нищим, пришедшим на раздачу хлеба. В его помутнённом мозгу это должно компенсировать беднякам лишения, которые они терпят из-за его моста. Насколько мне известно, за три дня через дворец прошло более двух тысяч человек.

— Но ведь это убьёт их, как убило Друзиллу.

— Очень может быть. В конце концов, он убьёт всех нас. Так что какая разница. Лично мне уже всё равно. Я сохраняю ему верность лишь ради безопасности моих близких, — сообщил Клемент и устало посмотрел на Веспасиана. — Не знаю, надолго ли меня хватит. Увидимся за ужином.

Вручив трезубец Веспасиану, Клемент вернулся к своему тошнотворному поручению: следить за массовым изнасилованием дочерей Германика. Конца очереди между тем не было видно.