Чтение онлайн

Рут скептично усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Коул, у меня после смены и так ноги отваливаются. Что за шутки? Хочешь, чтобы я потом до дома не доползла от усталости? Если задумал выманить меня из раздевалки, чтобы бессовестным образом влезть в мой ежедневник, то...

— Остынь! — Коул набрал полный рот воздуху и выпустил его в лицо разбушевавшейся Рут. — Тебя и правда ждет какой-то тип. Так что беги в зал, пока он не ушел.

— Вот еще, стану я бегать за мужиками! Если уж он, как ты утверждаешь, желает меня видеть, то пусть приходит сюда сам. Позови его.

Коул лукаво прищурился.

— Ты мне не веришь, да? Что ж... сейчас позову, а с тебя билет в кино. — Он расплылся в широченной улыбке дамского угодника. — В качестве извинения за недоверие.

Рут устало стянула с себя фартук и перевязала хвост на голове.

— Так уж и быть, приму без предварительной записи, — с неожиданными для самой себя по-королевски снисходительными интонациями произнесла Рут.

— Какая честь! — раздался за ее спиной мужской голос. — Буду весьма признателен, если ваше величество уделит мне минутку своего драгоценного внимания.

Рут мечтала об одном: провалиться сквозь землю, лишь бы не встречаться взглядом с нежданным гостем. Она так давно мечтала об этой встрече, что теперь боялась одним лишь взглядом выдать охватившие ее радость и смущение.

— Чему обязана? — с напускной холодностью спросила она.

— Ты на меня злишься? — судя по тону, Кевин не только удивился оказанному ему приему, но и был оскорблен им.

— Только не говори, что соскучился, — язвительно, будто желая больнее уколоть Кевина, заметила Рут. Лучше прослыть хамкой, чем краснеть и заикаться перед мужчиной, который снился ей уже не одну ночь.

Фантазии о жарких объятиях Кевина волновали ее кровь сильнее любого алкоголя. Причем опьянение любовью имело наутро все известные симптомы похмелья: головную боль от недосыпания, дрожь в пальцах при мысли о ночных фантазиях и непреодолимое желание вновь испытать безумство страсти.

— Рут, если ты сердишься из-за того разговора... — начал Кевин. Похоже, ему было нелегко говорить на эту тему. Интересно, что заставило его прийти к ней? Поразительно, что он вообще нашел бар, в котором она работает. — Ради всего святого, прости меня.

Рут подняла глаза на Кевина. Неужели он и впрямь снизошел до извинений? И это притом, что виноватой она считала прежде всего себя. За прошедший с момента их последней встречи — и ссоры — месяц Рут по крайней мере пять раз пыталась дозвониться до Кевина, чтобы принести ему извинения. Однако то ли злой рок, то ли случайность помешали ей осуществить задуманное. Рут уже начала подозревать, что Кевин уехал из города, не выдержав натиска болезненных воспоминаний. Она помнила, как после смерти матери сбежала из дому, не в силах находиться в том же помещении, где уже никогда не суждено появиться матери.

— Кевин, тебе не за что извиняться. Это мне впору просить прощения. Тебе было тяжело, а я... я вместо того чтобы поддержать и утешить тебя, накинулась с критикой и обвинениями в адрес... — Рут умолкла. Имя Аманды упрямо не желало слетать с ее губ.

Прошел месяц, а Кевин выглядел едва ли не хуже, чем накануне похорон Аманды Говард. Глаза его блестели. Однако это был вовсе не жизнерадостный блеск, а нездоровый блеск лихорадочного больного. Волосы отросли, и уже давно требовали встречи с парикмахером. Костюм, да и сам Кевин выглядели какими-то помятыми.

Заметив оценивающий взгляд Рут, Кевин невесело усмехнулся.

— Что, не нравлюсь?

Сочтя ложь бессмысленной, Рут кивнула. Внешний облик Кевина никак нельзя было назвать привлекательным. Бритни, пожалуй, и вовсе раскритиковала бы «избранника» подруги.

— Рут, помнишь, ты пришла ко мне, узнав о смерти Аманды, чтобы поддержать?..

Она снова кивнула, еще не понимая, о чем речь пойдет дальше. С тех пор прошло немало времени. Неужели Кевин оценил ее поступок только сейчас?

— Ты тогда была единственным человеком, пожелавшим разделить мое горе.

— А как же родители Аманды? — спросила Рут, вспомнив телевизионный сюжет, в котором показывали убитых горем Говардов. Что толку от их миллионов, если их некому оставить? — подумала в тот момент Рут.

— Каждый переживает горе по-своему. Они, видимо, сочли кругосветное путешествие лучшим способом справиться с потрясением от смерти единственной дочери. Я несколько раз разговаривал с мистером Говардом по телефону и... — Кевин с сомнением взглянул на Рут, словно не решаясь поделиться своими соображениями.

Она пришла ему на помощь, сочувственно спросив, что смутило Кевина при беседе с несостоявшимся тестем.

— Мне показалось, что он был не просто в хорошем расположении духа, а... В общем, они с женой весело проводят время. — Кевин резко умолк.

— Ты не должен их винить, — заметила Рут. — Они любили Аманду не меньше, чем ты. Просто... — ей не удалось придумать ничего более или менее правдоподобного, чтобы объяснить поведение Говардов. Рут отделалась безликой аксиомой: — Все люди разные.

— Ты уже закончила сегодня работу?

— Да.

— Чем думаешь заняться?

— Собиралась заехать к подруге, — неудачно солгала Рут, сама не понимая, зачем обманывает Кевина. Он настолько явно огорчился, что Рут тут же спохватилась и добавила: — А что, у тебя есть предложение?

— Вообще-то я хотел пригласить тебя на ужин.

Она выразительно подняла брови. Мол, неужели ты проснулся? Давно было пора это сделать.

— А где ты был все это время? — с упреком поинтересовалась Рут.

— Обо всем по порядку. Так как насчет ужина? Согласна?

— Я жутко проголодалась, — призналась она с улыбкой. — Если ты надеялся откупиться легкими закусками, то прогадал. Я сейчас могу съесть целого быка.

— Отлично, закажем парочку. Я тоже жутко голодный, — не моргнув глазом, ответил Кевин. — Обожаю женщин с хорошим аппетитом.

Ресторан, который выбрал Кевин для ужина с Рут, заслуженно считался одним из лучших в городе. Если бы ресторанам, как и отелям, присваивали звездочки, то «Сигал» получил бы никак не меньше пяти. Роскошный интерьер в античном стиле настраивал на поэтический дух. Стены и потолок были украшены фресками, мозаикой и скульптурами. Тяжелые бордовые шторы, перехваченные витыми шнурами с золотыми кистями, белоснежные скатерти и звон хрустальных подвесок, украшавших люстры, манили окунуться в мир сказочных фантазий.