Чтение онлайн

– В чем проблема? – Нечто трусила рядом с Риффом. Ей удалось просунуть палец за его ремень. – Я готова делать то же, что все остальные.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Рифф.

– Испытай меня.

– Мы идем искать цыпочек, – сказал Рифф достаточно громко, чтобы ребята слышали. – Все мы. Даже Бэби-Джон. Собираемся перепихнуться. А какую цыпочку добудешь ты?

Всхлип, сорвавшийся с губ Нечто, потонул во взрыве хохота. Она вслепую ударила Риффа, но тот отразил одной левой, а Бэби-Джон опять кинулся ее щипать.

По ее грязным щекам потекли слезы. В раздражении она принялась искать камень, палку, бутылку, что-нибудь, но под рукой ничего не оказалось. Сопровождаемая гоготом «Ракет», она отвернулась от них и бросилась на проезжую часть. Лавируя между колесами и бамперами, не замечая гудков машин, она добралась до противоположной стороны улицы.

– Неплохо, – похвалил Риффа Экшен. – Тони никогда не удавалось так быстро от нее избавиться.

Стояла весна, месяц май, но теплые вечера походили на начало лета. Сидя на крыше многоквартирного дома, Мария Нуньес смотрела на Центральный парк, на ярко освещенные окна и беспорядочные блики. С пожарной лестницы легко было перебраться на крышу, если хотелось избежать лишней болтовни с отцом, матерью, двумя дядюшками, двумя тетушками и несколькими друзьями семьи, которые набились в маленькую кухню с одним окном.

Небо щедро усеивали звезды, в просвете прозрачных облаков сияла луна. Мария пришла сюда на закате, чтобы полюбоваться крышами зданий, до которых было меньше мили, но от девушки их отделяло большее расстояние, чем то, что она преодолела неделю назад.

На город медленно опускалась ночь, сглаживая очертания, выступы и мощь монолитов; смягчая блеск отполированного металла и камня замысловатых конструкций; стирая башни и бросая цветные узоры на ярусы окон. В таких богатых, изумительных зданиях жизнь людей текла по-другому. Подперев ладонью подбородок, Мария думала о том, в какой роскоши они купаются и как одеваются. Как же отличались улицы внизу, совсем не похожие на Пуэрто-Рико, где дома немногим больше лачуг, с земляными полами, незастекленными окнами и без водопровода. Большинство улиц там неасфальтированные, без тротуаров, и повсюду нищета.

Когда ее всего неделю назад встретили в аэропорту, она только таращила глаза и не сразу узнала родителей в спешащих к ней с распростертыми объятиями мужчине и женщине. Они выглядели гораздо моложе, более уверенными в себе и лучше одетыми, чем два года назад, когда она видела их в последний раз. Когда они эмигрировали в Нью-Йорк, было решено, что Мария и ее сестры поживут с родственниками, пока семья не устроится на новом месте. С родителями улетел только Бернардо, брат Марии.

Она спросила, почему Бернардо не приехал в аэропорт, а отец нахмурился и ничего не ответил. Вскоре она узнала причину. Бернардо предстал красивым восемнадцатилетним юношей, но в глазах его застыла горечь, губы были плотно сжаты, голос слишком пронзителен, а каждое слово сочилось ненавистью к американцам.

В Нью-Йорке всего было больше, даже ненависти. Чтобы от нее избавиться, Мария отдала бы все и вернулась в Пуэрто-Рико, потому что ненавидеть – неправильно. Она не хотела ненавидеть, потому что любить гораздо чудеснее и веселее.

Мария зевнула и потянулась. Не пора ли идти спать? Можно спуститься и поучить английскую грамматику или попрактиковаться в разговорном английском с отцом, стараясь не забывать, что в этом языке глаголы ставят в фразах по-другому. Но на кухне полно людей, и, наверное, они говорят о Сан-Хуане и маленьком районе, который когда-то называли домом. Почему они уехали из Пуэрто-Рико? Этот вопрос не требовал ответа, достаточно похлопать по карманам и посмотреть на кухонную раковину с кранами.

Небо над городом пересекли мигающие огоньки, и Мария проследила за ними. Этот самолет летит из Пуэрто-Рико? Или возвращается в Пуэрто-Рико? Опять возникло искушение вернуться на кухню, но там все будут говорить на испанском, а их английский звучит как испанский. Она хотела разговаривать на английском как американцы, с резкими согласными и отрывистыми гласными, без мелодичности и ритма. Она так хотела быть американкой.

Мария встала и вытянула руки, чтобы обнять луну и звезды. Вчера ей исполнилось шестнадцать, мама расцеловала ее и воскликнула, что Мария будет красивой невестой. И Чино Мартин, друг Бернардо, смотрел на нее глазами, полными любви. Позже он сказал Бернардо и их родителям, что хочет на ней жениться. Он был серьезным молодым человеком, работал помощником механика на швейной фабрике на Седьмой авеню. Когда-нибудь он станет квалифицированным механиком по обслуживанию станков. Чино был симпатичным, застенчивым и непохожим на Бернардо.

Встав на цыпочки, Мария закружилась, посылая воздушные поцелуи небу и далеким башням. Если она выйдет замуж за Чино, у сестер будет больше места, потому что они с Чино снимут собственную квартиру. И заниматься любовью там будет гораздо лучше, поэтому в день свадьбы они смогут уединиться. А ее родители не знали уединения почти двадцать лет. Мария закрыла лицо руками. Надо перестать думать о таких вещах, хотя она на крыше одна и любит весь мир.

Но является ли частью мира Чино Мартин? Она не была уверена. Да, она любит его, как любит все в мире, но не более того.

Она услышала, как открылась тяжелая металлическая дверь на крышу, и, обернувшись, увидела темную фигуру. Вспышка страха прошла, как только Мария услышала свое имя, а ее ответный вздох облегчения оказался достаточно громким, чтобы Бернардо понял – она его узнала.

– Что это ты сидишь одна на крыше? – спросил Бернардо сестру.

– Разве нельзя? – отозвалась она.

– Это небезопасно, – ответил он. – Даже если бы ты сидела здесь с Анитой.

– Почему нельзя? – настойчиво повторила Мария. – Разве Анита не твоя девушка?

– Я так считаю.

Прислонившись к парапету, Бернардо зажег сигарету, бросил спичку на улицу и проследил, как та падает.

– Сидеть одной на крыше небезопасно. В этом районе слишком много бездельников. Если тебя увидит здесь кто-нибудь из «Ракет», никто не знает, что может случиться.

Несмотря на теплый вечер, Мария задрожала.

– Неужели они могут сделать… это?

– Даже не задумавшись. – Бернардо глубоко затянулся сигаретой. – Кто-то из них сегодня вечером бросил вонючую бомбу в магазин Гуэрры. Если я его поймаю – руки оторву.

– Ты знаешь парня, который это сделал?

– Какая разница? Он из «Ракет». Первый, кого мы поймаем, за это ответит. Если бы они поймали одного из нас, то поступили бы так же.

– Но почему должно быть именно так? – спросила Мария. – Почему они вредят нам?

– Они говорят, что это мы вредим им тем, что приехали сюда. Знаешь, что я собираюсь сделать?

– Что?

– Завтра я пойду на Таймс-сквер с ребятами – Пепе, Смутьяном, Торо и Лосем. Мы отправимся в один из их сувенирных магазинов.

– Чтобы ограбить? – испугалась Мария.

Бернардо погладил сестру по щеке.

– Конечно нет. Чтобы купить несколько железных статуэток статуи Свободы. Они бывают вот такой высоты. – Он развел руками примерно на двенадцать дюймов. – Как раз подходящий размер, чтобы бить «Ракет» по голове. Знаешь, что написано на статуе Свободы?

– Нет, – ответила она. – И что же?

– Что-то о всех бедных, которые приезжают сюда в поисках лучшей жизни. Может, это и правда, – продолжал Бернардо, – но «Ракеты» так не считают. Поэтому мы должны вбить это в их тупые головы. И маленькие статуи Свободы для этого как раз подходят.