Чтение онлайн

— Если ты не дашь демонессе заметить, я проберусь внутрь. Ты тогда уходи.

— Но как же ты?

Для того, что задумал Ульдиссиан, ему нужно было, чтобы никто не находился поблизости. Изгнание Лилит из Серентии могло повлечь разрушение всех окрестностей.

— Просто уйди как можно дальше. Понятно?

Ромий неохотно кивнул. Они ещё минуту-другую обсуждали детали, после чего, слегка кивнув, Ромий направился обратно в лагерь. Ульдиссиан сохранял их план как можно более простым, прекрасно зная, что малейшее осложнение может в несколько раз ухудшить дело.

Ромий не сразу пошёл в храм. Как и было условлено, он первым делом нашёл повод, чтобы поговорить с ближайшими часовыми и отправить их в другое место. Ульдиссиан не хотел быть вынужденным наносить им ранения только потому, что Лилит сбила их с толку.

К тому времени как Ромий разрешил вопрос со стражниками, ночь уже порядком вступила в свои права и над большинством уголков лагеря нависла тишина. Многие огни погасли. Несколько сияющих огоньков парили над зоной — признак растущих способностей эдиремов. К счастью, в большинстве своём огни были тусклыми, чтобы не мешать их создателям спать.

Наконец Ромий направился к древнему строению. Двое эдиремов, стоящих на страже, помедлили только пару секунд, прежде чем впустить его. Как один из старших последователей Ульдиссиана, Ромий, должно быть, теперь был первым заместителем. Это делало его вовлечение в план Ульдиссиана неоценимым.

Толстая деревянная дверь со скрипом затворилась за плешивым мужчиной. Ульдиссиан еле слышно считал, давая Ромию время, чтобы тот разговорил ложную Серентию. По словам партанца, до грядущего ночного собрания она намеревалась быть одна.

Наконец Ульдиссиан решил, что прошло достаточно времени. Дальше он уже рисковал жизнью Ромия. Остались только два стражника, оба обозревали область перед собой с недоверием, усилившимся за счёт наложения Лилит на них своего отпечатка.

Не желая без необходимости никому причинять вреда, Ульдиссиан сосредоточился на двух мужчинах и направился к ним. Стражники продолжили смотреть вперёд. Теперь они ничего не видели и не слышали. Даже когда он прошёл мимо них, они не шелохнулись.

Другого входа в здание не было — единственными другими отверстиями были маленькие прорези для проветривания высоко наверху — но Ромий объяснил, что была входная комната перед той, которую Лилит избрала своими покоями. Ульдиссиану нужно было только добраться до неё. После этого не будет нужды в скрытности… Только в стремительности. И него будет один шанс, и только один.

На его пути дверь открылась ровно настолько, чтобы пропустить его. Ульдиссиан подавил всякий скрип, а не то демонесса была бы предупреждена даже этим.

Комната, в которую он вошёл, была совершенно пустой — видимо, внутреннее убранство или артефакты давным-давно были растащены ворами или строители забрали их с собой. Ульдиссиана не заботило, для каких целей использовалось строение, его волновали только голоса в другой комнате.

Голоса Ромия… И Серентии.

— …и да, Ромий, скоро мы будем на пути к главному храму Триединого. Клянусь смертью Ульдиссиана, что я завершу его дело. Сначала Триединое, а затем, определённо, Собор Света… Который может оказаться худшим противником, чем тот, с которым мы сейчас сражаемся.

— Я снова извиняюсь, — ответил ей партанец. — Но я тоже хочу закончить унаследованное от Ульдиссиана дело. Благодарю за то, что уверила меня.

— Не за что. Что-нибудь ещё?

Ульдиссиан больше не смел подвергать жизнь Ромия опасности. Помня также о том, что не должен причинять вреда телу Серентии, сын Диомеда направил всю свою волю на повторение того, что сделал со стражниками снаружи. Он сосредоточился на женском голосе…

Тишина окутала здание, тишина, наконец прерванная вздохом изумления Ромия.

— Мастер Ульдиссиан! Она не двигается! Она стоит, словно статуя!

Ульдиссиан вошёл. Первой он заметил Серентию, такую же красивую, какой он её помнил, в позе богини, с рукой, протянутой к Ромию. Притягательная улыбка, которой никогда не бывало на лице дочери торговца, служила достаточным доказательством, что внутри женщины пребывала Лилит.

Затем страшное зрелище позади неё отвлекло его внимание.

Алтарь.

Алтарь, окроплённый кровью столетней давности.

Он мог посчитать это просто жутким совпадением, но на серой каменной плите лежали длинный кинжал и кубок. Хуже того, окроплённая поверхность была исписана рунами, свежими рунами.

Этой ночью алтарь должен был снова окропиться кровью в первый раз за многие поколения.

Несмотря на опасность, что Лилит преодолеет его силы, Ульдиссиан не мог не посмотреть вверх. Над алтарём лицо духа или демона, который был высечен здесь из камня, было искусно заменено пугающим совмещением женских лиц, в котором уже больше угадывалась Лилит.

— Мастер Ульдиссиан?

Печальный голос Ромия наконец вернул его к реальности. Партанец отступил назад, пока Ульдиссиан лицезрел застывшую фигуру.

Приблизившись, Ульдиссиан смог разглядеть тонкие намёки на то, что девушки, с которой он вырос, на самом деле здесь не было. Не только улыбка, но и глаза таили жёсткое коварство, которое трудно было не узнать.

— Всё кончено, Лилит… — выдохнул он. Ульдиссиан приложил ладони к вискам девушки. Он не знал наверняка, что нужно делать, но он чувствовал, что, если бы он как-то смог достичь Серентии, она помогла бы ему изгнать демонессу. — Всё кончено…

Что-то тяжёлое ударило его по затылку.

Мир закружился. Сквозь пелену тумана он разглядел, что Ромий наклонился к нему с фанатичным выражением на лице и камнем в руках, который он, по-видимому, взял где-то в комнате. Кровь на кромке камня принадлежала Ульдиссиану.

— Ты не причинишь вреда моей Лилит! — бросил Ромий, его лицо злобно искривилось. — И не мечтай!

И, падая, Ульдиссиан услышал голос Серентии… И чересчур знакомый смех Лилит.

— Хорошая работа, любовь моя… В точности так, как мы планировали.

Глава пятнадцатая

Очнувшись, Ульдиссиан обнаружил, что его руки и ноги привязаны к камню алтаря. Это само по себе уже немало лишало присутствия духа, но когда он попытался использовать свои силы, чтобы освободиться… Ничего не произошло.

Затем он снова услышал знакомый смех.

— Мой дорогой, дорогой Ульдиссианчик, — проворковала Серентия. Только, напомнил себе сын Диомеда, это была не Серентия, а Лилит. — Такой наивный. Такой доверчивый.