Чтение онлайн

К стоянке подъехал роскошный джип, из него вышли трое молодых мужчин и направились к ресторану.

— Тот, что в бежевом костюме — прокурор области. Остальные двое — его телохранители. А вот и еще гости… Видишь, красный спортивный автомобиль? Это главврач государственной больницы со своей любовницей. Жена отдыхает заграницей.

К стоянке подъехали еще два автомобиля — Мерседесы представительского класса. Из первого вышла женщина лет 50, полная блондинка с высокой прической в дорогом синем костюме. На ее шее и в ушах сверкали крупные бриллианты.

— Это — директриса и хозяйка частного приюта, героиня сегодняшнего вечера. Улавливаешь бриллианты? Костюм из Парижа. Вообще-то она замужем, но своего мужа, простого, бесцветного статиста, решила, очевидно, не брать. Из второй машины вышли двое мужчин в возрасте.

— Тот, что в очках — директор Южногорского отделения частной клиники «Инфомед», кстати, именно в ней Света обследовала Стасиков. Они скачали с нее просто ненормальные деньги! А второй….

— Второго я знаю. Это банкир, любовник Светы.

— Совершенно верно. Банкир, любовник Светы, владелец самого крупного банка в нашем городе.

К стоянке подъехали еще три Мерседеса представительского класса….

— А вот и начальство пожаловало. Сухопарый в черном костюме — председатель облгосадминистрации. Низенький толстячок в светлом — мэр. Они очень редко оба появляются на каком-то мероприятии. Чтобы они появились вместе, их нужно чем-то сильно заинтересовать. А вот еще одна машина, попроще…

— Судовладелец!

— Точно. Вижу, ты успела нанести визит вежливости всем Светкиным хахалям.

— Нет еще строителя.

— И не будет. Он не приедет. Строитель — мелкая сошка, а здесь только крупные рыбы. О, вот еще, смотри…. Видишь высокого мужчину в черном костюме? Это начальник городского управления внутренних дел!

Подъехал зеленый спортивный автомобиль, из которого выпорхнули три длинноногих девицы на высоченных каблуках и в дорогих украшениях.

— Это проститутки. Их всегда приглашают на подобные сборища. Брюнетка — мисс Южногорск, две другие тоже из какого-то модельного агентства, все вместе — шлюхи, но дорогостоящие. Большинство гостей мужского пола — их клиенты.

К стоянке подкатил еще один джип. Из него вышел мужчина в возрасте и молодой парень:

— Директор местного рынка со своим любовником. Они всегда ездят вместе.

Еще один представительский Мерседес.

— Начальник налоговой инспекции с женой…

Серебристый «нисан — максима».

— А вот это — очень интересный тип! Это директор государственного приюта. Как ты думаешь, что он делает в такой крутой компании?

К стоянке медленно подъезжал большой серебряный автомобиль… Из него вылезла молодая женщина в желтом вечернем платье.

— Узнаешь эту даму? — он ехидно посмотрел на нее. Она кивнула и выдавила побледневшими губами:

— Жуковская….

— итак, теперь она на своем месте. Нам пора идти.

Здоровый детина двухметрового роста тщательно проверил приглашение и презрительно покосился на нее:

— Зал направо.

Но, когда они вошли в зал, оказалось, что это зал для самых мелких пожертвователей, в котором не находится ни одна из приглашенных vip-персон. Зал для персон vip находился в совершенно другом месте и проход туда был закрыт. Артур заметно расстроился, но она даже обрадовалась: ей совсем не хотелось оказаться лицом к лицу с Жуковской! Было много еды, много выпивки, все галдели, слушали шумный ансамбль и никто не обращал на них никакого внимания. К полуночи подали десерт, и, съев по две порции мороженого со сливками и клубникой, они отправились домой. В машине Артур немного повеселел:

— Что ж, зато мы увидели всех! Надеюсь, это того стоило. 

Они поссорились из-за телевизора. Довольно гнусно поссорились, надо сказать. И если б это было обычно, как всегда бывает, когда два человека живут вместе (не спят, а именно живут!), когда один по утрам спешит на работу и врубает на полную мощь телевизор, а другой в это время хочет немного поспать, то это можно было бы еще понять. Понять, и, наверное, простить. Но только все было не так. Это он спешил на работу утром. А телевизор включила она. И не громко, а просто так, от нечего делать. Чтобы не маячить на его глазах не нужной тенью, а чем-то себя занять. Он все равно на нее не смотрел. Он спешил на работу, варил кофе, брился, пристегивал запонки, говорил по телефону и все это одновременно. Она тихонько устроилась в своей комнатке и тихонько так включила телевизор. Накануне ночью, в машине, они договорились отправиться в приют: надо сказать, она сильно нервничала и потому слушала его вполуха. Нервничала потому, что, прилично выпив, он уселся за руль. И ей хотелось сказать, что автомобильная катастрофа не ускорит поиск Стасиков, скорее наоборот… Но она не сказала. Они и так ругались почти все время. И она испугалась, что ему это надоест и он бросит ее на полпути, и тогда снова придется выкручиваться самой. Ее совсем не пугал этот путь. Просто вдвоем можно было двигаться быстрей. Утром он заглянул к ней сказать: в полдень они отправляются в приют и он за нею заедет. Она же не спала почти всю ночь. Не спала потому, что находилась в состоянии лихорадочного возбуждения. Поездка в приют означала что-то конкретное, реальное действие после долгого периода пустоты, она чувствовала правильность этого действия и радовалась тому, что наконец-то вышла на новую дорогу. На дорогу, которая рано или поздно приведет к цели. Утром он рассердился:

— Я не понимаю, что у тебя в голове с утра! Почему ты слушаешь всякую муть…

— Подожди! Посмотри на экрна повнимательней!

На бледном экране рассуждали достаточно красиво… И достаточно безмозгло.

— На самом деле права ребенка являются чем-то вроде абсурда. У ребенка не существует никаких прав! Общество не отвечает ни за что: ни за уличных детей — попрошаек, ни зща соседских детей, которых избивают родители, ни за собственное равнодушие, безразличие, переходящее в откровенную жестокость. В нашем обществе возможно все. Можно лишить ребенка квартиры и выкинуть его на улицу. Можно равнодушно пройти мимо маленького бродяжки на тротуаре. Можно абсолютно все! Поэтому я считаю, что главное не рассуждать о правах детей, а делать что-то конкретное. И если мне удастся помочь одному ребенку хоть чем-то, я буду считать, что это и есть настоящая защита любых прав.

Прокуренный голос журналистки:

— А как вы считаете, кто ответственен за уличных детей — общество или государство?

— Конечно, общество! Ведь именно общество воспитывает это зло, которое потом переходит в….

— Я не понимаю! — он зарычал, но потом оссекся на полуслове. Красивая, холеная дама, так правильно вещающая перед камерой о правах детей, была ни кто иная, как директор приюта.

— Между прочим, она говорит довольно разумно…. — попыталась наладить мирную обстановку.

— Да какая разница, что говорит эта заводная кукла?

— Как это — при чем? А если просто поговорить с ней откровенно? Если спросить ее прямо, может, она что-то знает, хоть чем-то сумеет нам помочь?

— Из чего ты сделала такой вывод? Из ее слов?

— Просто мне понравилось, как она говорит, и…

— ты такая же дура, как и твоя сестра! А может, еще хуже! Ты так же, как и твоя дура сестра видишь только фальшивый внешний блеск и ничего больше! Ты ничего не понимаешь! Разве ты не видишь, что все это — просто комедия, которая разыгрывается на глазах? Разве ты не видела, с кем сидела вчера эта баба за столом? Ты хочешь сказать, что все эти вчерашние упыри думают о детях? Они думают — как Остап Бендер о голодающих беспризорниках! Кажется, это Остап Бендер собирал деньги для помощи детям?

— к чему ты это говоришь?

— К тому, что кто-то из этой банды хочет тебя убить! Очень хочет! Именно потому, что ты глубоко влезла им под шкуру! И если ты откроешься хоть на секунду кому-то, тебя мгновенно прихлопнут как муху! И я уже не смогу тебя спасти! Да и не захочу. А что касается ее слов, то разве ты не понимаешь, что все это — сплошная глупость?! Разве общество позволяет мошенникам завладеть квартирой, выкинуть ребенка на улицу? Или государство, под прикрытием которого мошенники процветают со своим квартирным бизнесом? Государство, ничего не делающее, чтобы им помешать? Надо быть последней дурой, чтобы не понимать такие вещи!