Чтение онлайн

— Дальше! — требовательно воскликнула она.

— Дальше? — задумчиво повторил собеседник. — Мне пришлось познакомиться с Келеметом… — Он прикрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими на него воспоминаниями.

Соня молча ждала, наконец, Рашмаджан, заговорил вновь:

— Я уже сказал, что стоял в ту ночь на страже у дома Анвара, огромного дома, с садом, бассейном, окруженного крепкой стеной. Таких в Аграпуре нашлось бы немного, может, только у наместника пороскошней, да у пары вельмож, — медленно продолжал Рашмаджан. — Каждую ночь человек семь-восемь из Синих Тюрбанов охраняли самого главаря и его семью. Надо ли говорить, — гордо продолжал он, — какие умелые ребята мы были. Любой мог справиться с двумя, а то и с тремя воинами. Боялись нас все. В Аграпуре, да и за его стенами, не удалось бы найти человека, который по доброй воле, в твердом разуме, решился бы столкнуться с Синим Тюрбаном. Но один такой сыскался.

Соня вся превратилась в слух. Она впилась глазами в Рашмаджана, и тому показалось, что эти серо-стальные глаза с неподвижными бездонными зрачками пронизывают его насквозь. Он зябко повел плечами, удивляясь, как может обладать подобным взглядом молоденькая девчонка.

— Я нес службу во внутреннем дворике, у покоев Анвара и его близких. Остальные сторожили в других местах: кто в саду, кто у ворот один всегда сидел на крыше. Сама понимаешь, времена были неспокойные — а когда жизнь шла без тревог? — да и обиженных Синими Тюрбанами хватало, в общем, охрана имелась многочисленная и надежная…

Он снова надолго замолчал, собираясь с мыслями.

— Короче говоря, я ничего не услышал: ни шума, ни шороха, но внезапно почувствовал у своего горла холод лезвия. Меня спас подаренный братом шелковый платок, очень яркий: даже в ночном полумраке пурпурная материя переливалась и блестела. Брат купил два таких не то в Иранистане, не то еще где-то в тех краях и один отдал мне. — Рашмаджан весь съежился, будто вновь очутился в ночном карауле, а смертельный холод стали по-прежнему сковывает его движения и разум.

Я различил тихий, почти неслышный шепот, а в моих ушах он прогудел словно колокол:

«Как зовут твоего брата?»

«Ришат», — прохрипел я, уже прощаясь с жизнью.

«Я так и подумал, — лезвие чуть ослабило свой нажим, — считай, что тебе повезло. Ришат мой друг, и я пощажу тебя, если только будешь сидеть тихо, как мышь».

Ничего не оставалось, я согласился. Человек, держащий клинок, издал короткий смешок, взмахнул рукой, и я провалился в темноту. Потом Келемет рассказал мне, что для верности оглушил меня рукояткой кинжала. Вот этого! — Он кивнул на оружие, которое торчало из ножен Сони. — Отец подарил?

— Кто же еще? — фыркнула Соня. — Не отвлекайся!

— Да, это он, — не обращая внимания на возглас девочки, продолжал Рашмаджан. — Хороший клинок, — причмокнул он губами. — Не тяжел для тебя?

— В самый раз по руке, — усмехнулась Соня. Продолжай!

— Да, собственно, это все, — ответил Рашмаджан. — Келемет сумел проникнуть в сад, вырезать охрану, а как он расправился с Анваром и его семьей, он мне никогда не говорил. На следующий день жители Аграпура узнали, что какие-то люди ночью убили двенадцать человек в доме Анвара! После этого банды Синих Тюрбанов не стало. Оставшиеся попытались было найти убийц своего главаря, но их быстро постигла та же участь. Только я и Ришат, который спрятал меня в подвале своей лавки, знали, что произошло на самом деле: Келемет не прикончил меня, Но велел не показываться в городе. Он уничтожил всех! Подумай, он назидательно поднял вверх палец, — банду из трех десятков человек! Один! И не какую-то шайку, а Синих Тюрбанов.

На Соню рассказ произвел неизгладимое впечатление. Девочка сидела молча, сосредоточенно, как будто заново переживая события, о которых поведал Рашмаджан.

— А что произошло с твоим братом? — спросила она. — Я никогда не слышала о нем.

— Потом твой отец сколотил свою шайку посильнее Синих Тюрбанов. Такие дела проворачивал, что Анвару и присниться не могли! Главное, люди много лет не догадывались, кто такой на самом деле почтенный купец Келемет. Никто! Но нет ничего вечного — нас раскрыли. Свой же предал. А брат мой погиб. Уцелели только мы с Келеметом. Чудом удалось сбежать из Аграпура…

— А если вас найдут?

— Не успеют, — ухмыльнулся Рашмаджан. — У Келемета есть верный человек в столице, он многим обязан твоему отцу. В случае чего предупредит.

— Обязан — чем?

— Ну, это уже совсем другая история, — пробормотал растерянно сотоварищ Келемета.

— Расскажи, — потребовала девочка.

— Я и так много лишнего понарассказывал, — замялся Рашмаджан, но, увидев нахмуренные брови своей собеседницы, понял, что иначе отвертеться от Рыжей не удастся, печально вздохнул и начал:

— Мы торговали шелком с кхитайцами…

— С кхитайцами? — перебила Соня, в ее голосе послышались нотки презрения.

— А что? — недоуменно вымолвил Рашмаджан. — Чем они тебе не угодили? Любое дело не зазорно, особенно если приносит хороший доход. Торговля шла бойко, и мы ждали очередной караван из Хоарезма…

— А почему не морем? — вдруг поинтересовалась девочка.

— Морем, морем… — передразнил ее Рашмаджан, чуть не поперхнувшись от дерзости маленькой негодяйки, — много ты понимаешь. Конечно, переправлять товар на корабле было бы быстрее и дешевле, — он взглянул на Соню с некоторой долей уважения, — в этом ты права… но существовало в те времена Черное братство — пираты… Товар мог и не дойти. По суше надежнее. Караванщиком и был Маади… — Внезапно лицо рассказчика исказилось гримасой отчаяния. — Я назвал его имя… — прохрипел он, закрыв глаза ладонями.

— Да будет тебе, — фыркнула Соня, — ну проговорился, с кем не бывает… Уже забыла, как его зовут. Не беспокойся, я умею молчать.

— Так вот, — продолжал Рашмаджан, — утром в город прискакал погонщик, весь окровавленный, еле в седле держался. И рассказал, что на наш караван напали аквилонцы. Почти всех перебили, а товар забрали. Повезли, наверное, в Замору.

— Аквилонцы? — переспросила Соня и топнула ногой. — Ненавижу этих собак!

— Кто их любит? — отозвался отец Талгата, — Им давно пора как следует пощипать перья! Да, собственно говоря, Келемет тогда им показал… Он разъярился, ведь у него увели товар из-под самого носа. Мы сразу помчались в погоню, времени собирать людей недостало, и нас оказалось всего семеро. Это против полутора десятков рыцарей в броне… и хорошо вооруженных к тому же, — добавил он.

— Как же вы сумели? — Соня вся подалась вперед, не отводя взгляда от рассказчика.

— Мы — гирканцы, — самодовольно усмехнулся Рашмаджан. — Лук и аркан — ничего больше и не требуется. Я, знаешь ли, сам неплохой лучник, но такое видел впервые в жизни. — У него округлились глаза, как будто отец Талгата заново испытывал охватившее его некогда чувство изумления. — Мы догнали самодовольных болванов к полудню, Келемет с ходу закричал, чтобы те вернули нам верблюдов и товар. Аквилонцы лишь приостановились и захохотали… Конечно, они же видели, что нас вдвое меньше… Но что потом началось! — Рашмаджан, словно большой толстый кот, зажмурил от удовольствия глаза. — Я только успевал подавать стрелы твоему отцу, а он стрелял с поразительной скоростью в коней аквилонцев. Да так точно, что несчастные животные валились, как подрезанные стебли. Никто не успел и глазом моргнуть, а половина рыцарей уже валялась на земле, пытаясь выбраться из-под рухнувших лошадей. Остальные из наших, набросив арканы, стащили с седел неповоротливых вояк. Против нас, гирканцев, не особо повоюешь! — гордо заявил он. — Все произошло так быстро, что эти закованные в железо остолопы не успели даже мечи вытащить из ножен. Мы их добили дубинами, словно куропаток. — Рашмаджан залился дробным смехом.

— А Маади? — напомнила Соня.

— Ах, да… — Ее собеседник утер выступившие от смеха слезы. — Беднягу длинным ремнем привязали к верблюду. Аквилонцы прихватили нашего товарища для потехи, чтобы посмотреть: успеет ли тот за ходом отряда и сколько протянет без воды и пищи. Еле мы его потом выводили… Сама понимаешь, он на всю жизнь запомнил, как твой отец спас ему жизнь.

— Ненавижу их! — еще раз повторила Соня. — Я бы этих аквилонцев… всех… — Она с силой ударила по столу маленьким кулачком.