Чтение онлайн

– Ну, понеслась! – рявкнул Мох.

И Тайка именно что понеслась, на ходу вспоминая наставления дивьего воина: силы у тебя, дивья царевна, маловато будет, зато ты мелкая и вертлявая, как ящерица. Уклоняйся. Знаешь, как ваши охотничьи лайки нападают? Кусают и отпрыгивают. Вот и ты так делай.

Поначалу все шло даже неплохо. По крайней мере, отпрыгивать получалось, а вот кусать – не очень. Тут не до того – живой бы остаться. Лишь единожды их мечи со звоном столкнулись, и Тайка, охнув от такого напора, отлетела назад, точно перышко. Чудом на ногах устояла. Тяжело дыша, она приготовилась скакать и уворачиваться вновь, но Душица больше не нападала. С неподдельным удивлением она смотрела на обломок клинка в своей руке.

– Эй! У тебя никак Кладенец?

– Ну… да. А что?

– Предупреждать же надо, – фыркнула атаманша. – На тебя мечей не напасешься.

Тайка пожала плечами:

– Вообще-то раньше с ним такого не случалось. А то бы я обязательно предупредила.

Тут светлые глаза Душицы расширились еще больше:

– Ты что же, прежде не сталкивалась с ворогами, которые тебя всерьез ранить или убить хотели, а не просто в поле сойтись, потешиться?

– Вообще-то сталкивалась. Только у них мечей не было. Горыныч вот, например…

– Вот это да! – Кто-то из зрителей присвистнул. Кажется, Соловей.

– А не заливает ли? – усомнился другой разбойник.

– Видать, ты и впрямь воительница. Не обманщица негодная, а сестра мне по делу ратному. – Душица со вздохом вложила обломок меча в ножны. – Что ж, будет мне наука впредь не судить по одежке. Открой уж, лиса-краса, откуда у тебя Кладенец? Знаю я, что прежде он кое-кому другому принадлежал.

Ну конечно. Если Душица когда-то состояла в царской дружине, она могла видеть волшебный меч в руках Радмилы.

– Он меня выбрал. И я получила воинское посвящение от его предыдущей владелицы.

В подробности Тайка решила не вдаваться.

– Ты-ы? От самой Северницы? – В голосе Душицы мелькнуло не только удивление, но и зависть. – А мечу тебя кто учил? Тоже она?

Тут уж скрывать правду не захотелось:

– Нет Учил Яромир, царский воевода.

– Как же, знаем, знаем! – хохотнул Соловей, заправляя за ухо русую прядь.

А Душица, опять уперев руки в бока, напустилась на Мха, втянувшего голову в плечи:

– Кого ты к нам притащил, дурья твоя голова?!

– Не ругай его, он же не знал! – Тайке вдруг стало жалко незадачливого разбойника. Похоже, его тут шпыняли все кому не лень. – И, кстати, раз уж мы вроде как закончили, может, откроешь, чего вы все-таки не поделили с Яромиром?

– Сперва скажи: это ведь он тебя послал по наши души?

Атаманша шагнула прямо к Тайке, Кладенец дернулся, насторожился.

– Нет, я сама пришла. Я вообще не знаю, кто ты такая.

Душица отступила, и меч, дрогнув в Тайкиной руке, обвился змейкой вокруг ее запястья. Уф, пронесло. Ну, теперь-то они наконец сумеют поговорить?

– Пойдемте в дом, сестренки, – предложил Соловей. – Мне кажется, эту беседу лучше продолжить за столом. Наша гостья наверняка голодна.

Тут у Тайки, как назло, заурчало в животе. Грянул смех, и даже Душица, улыбнувшись, махнула рукой:

– Твоя правда, братец. Мы же не разбойники какие!

– А кто? – Тут уже пришла очередь Тайки таращить глаза. Ответом ей снова стал дружный смех.

– Мы вольные волкобои, понимаешь?

– Честно говоря, не очень.

Теперь, когда до Тайки дошло, что опасность миновала, колени затряслись, руки заходили ходуном, она даже ложку в руке нормально удержать не могла. А тут и суп принесли.

– Ну, вроде как охотники. Но при этом воины. Но война закончилась, поэтому мы больше никому не служим. – Душица, похоже, раздражалась, когда ей приходилось втолковывать прописные истины.

– То есть никого не грабите?

– Ну, вообще-то грабим иногда, – встрял неугомонный Соловей. – Но только плохих людей. А все добро раздаем бедным, ничего себе не оставляем. Ну, если это только не доброе оружие. И с припасами селянам помогаем.

– А, поняла. Вы как вольные стрелки. Ну, типа Робин Гуда.

– Кого?

– А, не важно. Был у нас один такой. Давно, еще в средние века. Занимался примерно тем же, чем и вы.

Тайка, отложив ложку, обмакнула хлеб прямо в мясную похлебку, решив, что так оно будет сподручнее.

– Значит, хороший был человек, – улыбнулся Соловей.

Душица кивнула:

– Хотела бы я с ним познакомиться.

– Ой, это вряд ли возможно. Он уже умер давно, и вообще это легенда. А ты обещала рассказать о Яромире. – Тайка торопилась, потому что чувствовала: еще немного, и ее сморит после всех волнений: она уже зевала, не сдерживаясь.

Воительница сжала губы в линию:

– Да че там рассказывать? Он из знатных. А знать вечно нас, простой люд, ни в грош не ставит. Когда я служила под началом Яромира, из-за него мой брат погиб.

– Ох, сочувствую… – Тайке было горько это слышать. Она-то считала дивьего воина непогрешимым. Может, вышла какая-то ошибка или недопонимание? – А как это случилось?

– Теперь уже не важно. Не один воевода был виноват. Эта его Огнеслава противная тоже постаралась. Вижу, ты тоже ее не любишь? – От Душицы не укрылось, что Тайка поморщилась от одного упоминания имени Яромировой невесты.

– Не то чтобы не люблю… Я, честно говоря, ее вообще не встречала. Знаю только, что она целительницей была и что попала во время войны в навий плен.

– Это они так говорят? Ха! Да она же наполовину навка! А значит, наверняка перебежчица. Предала всех, понимаешь? И воеводу облапошила.

– У тебя есть доказательства?

– А, это же ясно, как день, – отмахнулась Душица. – В общем, не любим мы их. И Северницу тоже. Ее – в особенности. Впрочем, говорят, судьба ей отплатила за все. Сгинула вместе с Кощеевичем. Выходит, есть справедливость на свете.

Тайка прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Вольным волкобоям совсем не обязательно знать, что Кощеевич и Радмила были заодно. И что, скорее всего, оба сейчас находятся где-то в Волшебной стране. Ну, по крайней мере, она на это надеялась.

А Душица продолжила гневные речи:

– Жаль, не всем пока судьба отплатила. Как представлю, что мои недруги спят на мягких перинах да мед-пиво пьют, такая злость берет, ух! А простые люди страдают. Только-только от войны начали оправляться, и на тебе – новые напасти. То град, то навьи набеги, еще оброк непомерный.