Ветер из Междуморья. Книга 1. Джай
Шрифт:
Бирбис кивнул. Пошевелил губами, пытаясь что-то сказать, глянул на дочку, теребящую шторку, и, наконец, воскликнул громко, надсадно:
– Тогда... что ты тратишь время на меня?.. Помоги ей!..
Ну, наконец-то! Джай шагнул к внутренней комнате, девушка тоже сделала шаг навстречу... На глазах сапожника появились слезы. Джай поднял руки... и в это мгновение громкий, пронзительный, отчаянный женский крик раздался с улицы - по-животному бессловесный и страшный...
Асия тоже закричала, тонко взвыла раненым зверенышем. Закрывая голову руками, присела, прижимаясь к стене, сжалась в костлявый угловатый комочек... Джай обернулся и бросился к двери... Бирбис схватил его за рукав, шепча:
– Не ходи, Целитель! Не ходи... Это... синяя смерть... Не ходи!
Джай вырвался, преодолел в три прыжка расстояние до выхода, хватая мимоходом нож со стола. Нож предназначен был для приготовления пищи и пел о крови неважно, но какое-никакое, а оружие... Он распахнул дверь и стрелой выскочил на улицу. "Я узнаю сегодня, что это за синяя смерть! Ни искры, ни пламени!"
Рыцари Очищения
1188 год со дня основания Города Семи Огней . Завалонская долина. Деревня Низинка.
Адонаш перевернулся с боку на бок. Застонал. Шея затекла, спину ломило, несмотря на то, что спал он не сырой твердой земле, как обычно, а на перине... знавал он ложа и получше, но все ж... Больше всего болела голова. Смаргова вуриваха! Смаргов кузнец со своим смарговым бутылем и смарговыми подначками: "А ну покажи, как могёт пить Мастер Меча! Наклади мне у миску зимородок!" Его хрипловатый бас до сих пор звучит где-то на краюшке сознания Адонаша.
Поднявшись с огромным трудом и усаживаясь на кровати, он обнаружил, что так еще хуже. Голова была медным горшком, в котором многократно усиленным эхом отдавался каждый звук, его мутило, руки тряслись, а самое страшное - он не помнил, где мечи!
– Проснулся! Адонаш!
– послышался визг Скайси, такой громкий и такой пронзительный, что копьем врезался в голову, отозвался острой волной боли в висках и скрутил желудок.
– Чего орешь?
– собственный голос был хриплым и с трудом прорывался сквозь саднившее горло.
– Я? Ору?..
– Монах удивился, словно не он только что сотрясал эти стены своим воплем.
– Где мои мечи?..
– прохрипел Адонаш, привставая и тут же падая обратно на кровать, - И где Джай?.. Где этот смаргов Астри Масэнэсс?
Джай единственный человек, который может сейчас ему помочь... Как ни прискорбно это признавать, а ему требуется исцеление.
– На вот - выпей!..
– Вместо вразумительного ответа, Скайси протянул ему чашу.
– Кузнец сказал, чтобы я тебе дал утром, когда ты проснешься!
– Я в жизни больше не возьму в рот того, что дает выпить этот эффов кузнец!..
– взорвался Адонаш.
– Чтоб все окрестные птицы разом слетелись и выполнили все, о чем он их просит ежеминутно!.. Чтоб его смарг скрутил!.. Чтоб он упился и захлебнулся этой смарговой вуривихой!.. Чтоб его!.. О-ох!
– он застонал от резкой боли в затылке. Так препогано Адонаш не чувствовал себя даже после хорошей взбучки.
– Кузнец сказал, что от этого тебе станет лучше...
– Скайси никак не унимался.
Адонаш замахнулся, чтобы выбить чашку из руки монаха, но передумал, взял ее, понюхал, с отвращением поморщившись, и выпил залпом. Никогда не пил ничего более отвратительного... С размаху саданув чашкой об стену, он принялся отплевываться, еще раз громко застонал, упал на кровать, и, глядя в потолок, приготовился к смерти - если здесь в ближайшие несколько минут не объявиться Джай и не спасет его, то все: отрава его убьет!
Но как ни странно, мерзкое лекарство подействовало, в голове стало проясняться, тошнота уже не мучила так сильно, звуки перестали бить обухом по голове.
– Где мои мечи?..
– устало повторил он вопрос.
На этот раз Скайси ответил:
– Тут они, тут!..
– и указал на перевязь Адонаша, висевшую на гвозде, вбитом в противоположную от двери стену.
– А Джай?
И этот вопрос монах тоже счет достойным своего ответа:
– Пропал...
– Чего?..
– Адонаш приподнялся на локте.
– Не вернулся он еще.
– Я думал он пошел к сапожнику...
– Джай направился к Бирбису, чтобы исцелить эту костлявую тень - Асию. Адонаш в этом уверен. Таков уж Джай есть: слишком мягкий, добрый, чуткий и неспособный пройти мимо чужого горя. Из-за чего все его неприятности... Впрочем, не будь Джай таковым, ему - Адонашу, лежать сейчас ни здесь на кровати, а в сырой могиле.
– Я тоже так думал... Только почему его до сих пор нет?
– Возможно, это исцеление заняло больше времени... чем обычно...
Адонаш почувствовал себя почти здоровым. Он поднялся, склонился над тазом для умывания, вылил себе на голову черпак холодной воды, умылся.
– Ну что?
– сказал он монаху, приведя себя в порядок и приторочив на спину мечи.
– Пошли, перекусим? А потом заглянем к сапожнику!
Скайси, соглашаясь с таким планом, кивнул.
Внизу в зале было пусто. Совершенно пусто. Не дозвались они даже самого корчмаря. Адонаш заглянул на кухню, где хозяйничал большой полосатый котяра, сунувший морду в горшок со сметаной. Заметив его и Скайси, кот вытаращил перепуганные глаза, прижался к столу и по-пластунски поспешил убраться, считая, что так менее заметен.
Адонаш отправил в рот кусок сыра, запил молоком из кувшина, взял из плетеной корзины крупное красное яблоко, бросил монаху, и направился к выходу из корчмы.
– Что-то здесь не так...
– бормотал Скайси, вгрызаясь в яблоко.
– Это точно, - согласился Адонаш.
– У них тут у всех серьезно "не так" с головой.
За порогом ярко светило солнце, пели птицы, пахло осенью, но тепло было, почти, как летом. Мимо, поднимая тучу пыли, с громким лаем пронесся большой облезлый пес. Откуда-то с соседней улицы доносились крики и шум, какой может издавать только большая толпа.
Направляясь на звук, они обогнали старушенцию, опирающуюся на клюку и спешившую со всех ног к месту событий. Только вот каких событий?
– Что там?
– спросил Адонаш у бабки.
– За ведьмой пришли...
– задыхаясь от быстрой ходьбы, проговорила она.
– Наконец-то! Кончилась наша мука!..
Скайси побежал, пришлось и ему ускорить шаг, чтобы нагнать прыткого монаха.
У дома сапожника собралась вся Низинка. Народ шумел, галдел, махал руками, выкрикивал что-то вроде: