Ветер мщения
Шрифт:
Месть! Конечно — месть! Это был тот ветер, что носил ее по земле, не давая покоя! Пепел ее родного дома застилал от нее солнце в самый жаркий день. И ветер… Ветер носится над покинутыми могилами, воет в трубах, раскачивает траву, проросшую на развалинах… Соня до крови прикусила губу. Кровь! Кровь ее родителей, ее братьев и сестры взывает к ней из-под земли, и не было дня, чтоб она не слышала их зов. Теплилась где-то в самых сокровенных тайниках сердца надежда, что один из братьев жив. Но она боялась этому верить. Боялась, но, помимо воли всюду искала его следы… Как волчица, у которой охотники унесли из норы всех ее волчат.
«Соня! Впусти меня! Только не противься — и мы победим! Поверь мне!» Она медленно опустилась на пол. Кабан завороженно следил за тем, как стремительно растут у нее когти, как вытягивается лицо в хищную пасть…
«Когда-то, давным-давно, никто и не помнит, когда, мой далекий предок Волк в голодное, страшное время ушел из своего логова, чтобы не видеть, как умирают его дети. Он брел по лесу, пока не наткнулся на свежий кабаний след. О, да! Не бывает в жизни случайностей. И встреча их была предопределена, как и ее исход… Он настиг того кабана, едва не падая от слабости, и ему удалось в схватке добраться до его горла. Волчата были спасены, но кабан… Кабан оказался свиньей. И весь выводок ее поросят погиб. С тех пор проклятие тяготеет над нашим родом: Священный Вепрь святилища подчинил себе Волка на веки вечные. И мне не вырваться на свободу даже ценой своей смерти: боги снова вернут меня в обличье другого Волка. Да, я шел сознательно на бой с тобой: я должен был умереть от твоей руки, чтоб воплотиться в твоего Духа Мщения! Моя стая давно ждет меня на Серых Равнинах. И через тебя, став мстителем, я освобожусь от этой вековой повинности…»
— А-о-у-у-у!
Леденящий кровь волчий вой заполнил собой огромную пещеру, отразившись эхом от каменного свода.
— А-о-у-у-у!
Волк, подняв высоко морду, возвестил всем о начале битвы. Шерсть на загривке стояла дыбом, отливая начищенной медью, а в широко расставленных глазах не было ни страха, ни снисхождения. Кабан яростно затопал ногами и ринулся в атаку.
Рыжий фавн, не видимый никому, быстро спрятался в каменную стену, чтобы не мешаться под ногами. Его это совершенно не касалось, и было бы глупо пострадать ни за что. Боги развлекаются, стравив этих двух чудовищ.
Они могут и не заметить, как в пылу битвы эти звери втопчут в пол их неразумного слугу. Да он и так знает, что дальше будет… А девчонку эту он потом сам разыщет. Ей сейчас не нужны помощники. Вернее, они у нее и так есть.
Сони больше не было. Она исчезла, растворилась в огромном свирепом звере, который с ревом обрушился на разъяренного вепря, кабаньи клыки сверкнули, как ножи, но волк уже отпрыгнул и, припав к земле, готовился к следующему прыжку. Куфаронус наклонил свою громадную голову, выставив жесткую щетину загривка, которой не были страшны ничьи зубы. Глазки его злобно сверкали, но он и не думал трусить: не родился еще такой волк, которому он был бы сейчас по зубам.
Волк прыгнул на кабанью спину и принял рвать ее зубами. Вепрь рухнул на пол и принялся кататься, чтоб раздавить врага, но тот уже отскочил и, не дав ему опомниться, опять приблизился к разбушевавшемуся кабану, уворачиваясь от его копыт и клыков. Глаза вепря налились кровью, он яростно визжал и бросался всей тушей на хищника, но тот успевал уворачиваться и нападал сам. Они то сплетались в один клубок, то разлетались в стороны, хрипло дыша, роняя пену и орошая пещеру кровью из многочисленных ран. Кабан бился за свою власть, за богатство, за могущество — за свое будущее, которое было так осязаемо близко! Стоит протянуть руку… Вот только мешает под ногами это лохматое чудовище. Так растоптать же его!.. И он с ревом налетел на противника, мечтая превратить его в кровавое месиво.
Но волк отстаивал свою свободу. Его холодная расчетливая сила, удесятеренная жаждой мести, направляемая чутьем и инстинктом хищника, снова и снова бросала его мускулистое тело на вепря, смыкая железные челюсти на ненавистной шкуре врага. Ах, если бы опрокинуть его на спину и впиться зубами в незащищенный пах!
Стены огромной пещеры дрожали от рева сражавшихся зверей.
Их неукротимая ненависть билась в каменном зале, как живое существо, но, истекая кровью, становилась лишь больше и сильнее. Замерший фавн видел ее собственными глазами: черную, блестящую, клубящуюся, как гигантский спрут. О, какой пир, какое роскошное угощение для его хозяев! Столько крови, столько злобы! Как бы не переборщить, а то опять, как много веков назад, дело кончится землетрясением и обвалом. Ищи потом новое место для святилища!
Фавн заводил широким вздернутым носом, принюхиваясь к непривычным горячим запахам. Вепрь выдыхался. Он хрипел, ловя воздух длинным рылом, его мощные бока, обрызганные пеной и кровью, бурно вздымались, как гигантские мехи, ноги дрожали.. Видимо, богам тоже надоело его поддерживать, и кабан чувствовал, что силы покидают его, что он вот-вот рухнет всей тяжестью своих мышц на каменные плиты пола. И тогда ему уже не увернуться от зубастых челюстей. Он испуганно захрюкал, закрутился на одном месте, выискивая пути к отступлению.
Однако и волк уже устал. Вывалив длинный красный язык, он с надеждой высматривал в своем противнике признаки слабости. Зверь уже чуял запах его страха. Еще немного, еще несколько хороших атак, и забьется под ним в агонии эта туша, замолотит скользящими в крови копытами, уронит огромную голову с подернутыми дымкой безразличными глазами. И тогда никакая сила уже не удержит его здесь! Он опять бросился на вепря и опять, сцепившись, они закружились в смертельном танце, визжа и воя.
Но тут боги совсем отвернулись от своего подопечного и волк вцепился зубами в его горло. Вепрь в ужасе закричал, упал на колени и замолотил головой по торжествующему волку, норовя размазать его по камню. В глазах у вепря потемнело, пенящаяся кровь хлынула горлом, и тут же судорожно бьющееся копыто обрушилось на тело волка, круша его ребра…
Жуткий волчий вой бился в Сониной голове, сотрясая все ее тело. Когда кровавая пелена спала с глаз, она успела заметить исчезающего в темноте пещеры кабана и настигающего его волка. А перед ней на камнях лежал Куфаронус, болезненно поджав под себя колени и судорожно шаря вокруг себя руками. Соня взглянула на свое отражение и медленно раздвинула губы в злой улыбке, блеснув белыми зубами. Она нагнулась над магом и поставила ему на грудь ногу. Тело его еле шевельнулось.
Девушка вынула из-за голенища сапога нож, наклонилась к его искаженному лицу и, сжав его пальцами, откинула голову старика, намереваясь перерезать ему горло. И тут маг что-то залопотал, быстро и непонятно, дернулся и затих, словно ожидая чего-то. Соня быстро оглянулась по сторонам: пустой зал быстро наполнялся легкими тенями, невнятным шепотом.
Металлический звук лопнувшей струны заставил ее вздрогнуть и быстро пригнуться, отпустив бормочущего Куфаронуса. Его белые безумные глаза метались по залу, пока не увидели то, что искали и тогда торжествующая улыбка расползлась по его лицу. Соня тоже увидела и содрогнулась: к ней быстро летел золотой кинжал с рукояткой в виде какой-то безобразной морды, скалящей острые длинные зубы.
Девушка смотрела на него, не отрываясь, усилием воли заставляя его свернуть, или остановиться. Кинжал замедлил свой полет. Движения его стали неуверенными, словно он не знал, кого слушать. Он дрожал и тонко звенел, вися в воздухе между Соней и магом, поворачивая свое смертоносное жало то к одному, то к другому. У девушки от напряжения пот заливал глаза, но она боялась сделать любой жест, чтоб это зыбкое равновесие не нарушилось.
Маг скрипел зубами. Проклятый волк! Если бы не он, все давно было бы кончено. И тут Куфаронус увидел, что клинок медленно поворачивается к его горлу. В сердцах он схватил его и тут же закричал от боли: острые зубы вцепились в его пальцы. Соня перевела дыхание, а колдун швырнул золотой кинжал в каменную зеркальную стену и выкрикнул заклинания. Девушка бросилась на него, подмяла под себя и опять потянулась за ножом… Удар тяжелой палицы обрушил на нее темноту беспамятства.