Чтение онлайн

Мы переглянулись и неожиданно рассмеялись.

— Не вижу ничего смешного.

— Простите, товарищ старший лейтенант, действительно как-то неловко вышло насчет инопланетян, — сказал, понимая, что надо как-то выходить из создавшегося положения. В этот момент из ванны вышел Артур. Вытирая голову полотенцем, он поздоровался и только после этого, обратил внимание на милицейские погоны.

— Так, а это кто, позвольте узнать, ваш родственник?

— Нет, хороший знакомый.

— А паспорт у вашего знакомого при себе есть?

— Извините, но когда я хожу в гости, паспорт я с собой не ношу.

— Напрасно, сейчас вся Москва носит паспорта. Вас что, никогда в метро не останавливали?

— Представьте себе, нет.

— Странно. А величать вас как?

— Кобзев Артур Христианович, — и Артур продиктовал свой домашний адрес.

— Чудьненько, а телефончик хозяюшка, где у вас?

Вика дала участковому телефон, и он стал куда-то звонить.

— Алло Семеныч, это я, Селезнев, слушай, посмотри там телефон отделения, за которым числится, — и он назвал адрес Артура, — как ты сказал двадцать восемь, понял. Я после дежурства к тебе заскочу. Все, будь здоров.

Он прищурил взгляд и набрал продиктованный номер.

— Алло. Отделение. Вас беспокоит участковый инспектор Селезнев из сто сорок девятого. Да. У меня вопрос по поводу пропавших без вести. У Вас Кобзев Артур Христианович случайно не значится в розыске. Да-да, что, когда, понял. Все спасибо.

Он повесил трубку. Мы с нетерпением ждали, что он скажет. Он снова посмотрел на нас и сказал:

— Действительно, Кобзев Артур Христианович, шестьдесят девятого года рождения, проживает по указанному вами адресу. В розыске не значится, хотя длительное время отсутствует, ввиду чего является злостным неплательщиком коммунальных платежей. Кстати, как и вы, гражданка Лунина, — он посмотрел на телефон и добавил, — а почему у вас телефон не отключили за неуплату?

— Я имела глупость оплатить за пять лет вперед.

— Вот видите, глупость, зато с телефоном остались, а так бы отключили.

Наступила пауза. Участковый тяжело вздохнул и сказал:

— Так, где же все-таки вы все это время пропадали, хотел бы я знать?

— Товарищ участковый, а вы напишите в своем рапорте, что я и мой муж Лунин Сергей Николаевич, отсутствовали без уважительной причины в течение трех лет, а на вопрос, где они были всё это время, говорить отказываются.

— Интересная постановочка вопроса. Это как же вас прикажете понимать?

— Очень просто. Мы раскаиваемся, что создали для вас проблемы, но говорить, где всё это время были, отказываемся.

— А причина отказа?

— Личного характера, — добавил я.

— Понятно. Короче. Завтра, в 19–30 порошу одного из вас зайти ко мне в опорный пункт для составления бумаг, — он достал визитку и положил её на стол, — надеюсь, до этого времени вы опять не исчезнете на пару лет.

— Обязательно зайду, — сказал я.

— Я провожу, — сказал я, поднимаясь вслед за участковым.

Мы вышли на улицу.

— К метро направляетесь?

— Да.

— Пойдемте, провожу, мне в том же направлении, если конечно не возражаете?

— Моя милиция меня бережет, как раньше говорили.

— То раньше, теперь неизвестно кто кого бережет. Вопросик можно?

— Да, хоть два.

— А с чего это вдруг вы про инопланетян наплели мне?

— А что разве такого не бывает? Вон сколько пишут, что людей похищают, потом возвращают. По-моему весьма актуально.

— Шутник вы, однако. Только я вам вот что скажу, в каждой шутке есть доля истины. Вы понимаете, к чему я клоню?

— Безусловно.

— Вот то-то. Вы, насколько я помню, сантехником в нашем ЖЭКе работали одно время, если мне память не изменяет, не так ли?

— Все правильно. Но это было лет семь назад, нет больше десять. А вы разве тогда у нас участковым были?

— Я уже двенадцать лет здесь работаю. Потому всех и про всё знаю.

Я промолчал и до метро участковый больше меня ни о чем больше не спрашивал, только, когда я попрощался, он напомнил, чтобы я обязательно завтра зашел к нему.

Разговор с дочерью получился тяжелым. Когда я вошел в квартиру, она буквально набросилась на меня с обвинениями в бессердечности и жестокости к ней, и её матери. Я молчал и ждал, когда она выговорится и успокоится. Наконец, когда она перестала кричать и размахивать руками, я спросил:

— Могу я хотя бы присесть?

— Да.

Мы сидели некоторое время молча. Я смотрел на Дашу и думал, что чем старше она становится, тем всё больше и больше становится похоже на мать. Пышные каштановые волосы, пронзительный взгляд из-под лобья, жесткая речь. Я смотрел и вспоминал, какая она была смешная маленькая, а выросла и стала взрослой женщиной.

— Ты чего молчишь, — спросила она, и голос её стал тише.

— А что мне сказать. Ты же знаешь, я не люблю оправдываться, да, в общем-то, и не обязан, хотя может я и не прав. Уехали мы с Викой в деревню на Волгу. Она там родилась. Надоело мне все. Бросил работу и просто сбежал из Москвы. По дурацки конечно всё вышло, но изменить что-либо поздно. Надо было хоть как-то о себе дать знать, но я в одночасье решил всё заново начать, потому и уехал, никому и ничего не сказав.

— И как?

— Как видишь. Ничего не получилось. Город снова потянул назад.

— Ты один вернулся?

— Нет с Викой.

— И как она?

— В смысле?

— В смысле, вы по-прежнему вместе?

— Да.

— Тогда я совершенно ничего не понимаю. Какой из тебя сельский житель. Ты же без телевизора и дня прожить не мог. На дачу ездил раз в год и то из-под палки.

— Старость, а может что-то еще, не знаю.

— И нужно было тебе в пятьдесят жениться?

— Знаешь, это не тебе судить. Я в твою жизнь не лезу, и ты в мою не лезь.

— И что же мы теперь делать будем? — она посмотрела на меня, напрягшись всем телом, словно вся её судьба зависела от моего слова.

— Если ты по поводу квартиры, то продала и продала, считай, что я тебе её подарил. А что с дачей?

— Дача стоит. Я её переоформила на себя, но продавать не собиралась. Езжу туда редко.

— А эта квартира?

— Я уехала от матери, не могу больше с отчимом жить. Квартира за тобой, переоформить её я просто пока не успела.

Я посмотрел на дочь и сказал:

— Ты, живи здесь, я возражать не буду. А с дачей давай поступим так. Ты туда ездишь?

— Да в общем, нет.

— И не сдаешь?

— Нет.

— Наверно все бурьяном заросло?

— Я попросила соседку присмотреть. Она ягоды с кустов собирает, так что в принципе все нормально.

— Тогда пусть она числится на тебе, но без моего согласия ты её не продавай. Договорились?

— Конечно, — обрадованная таким раскладом дел, сказала она, — подожди, а где же ты будешь жить?

— У Вики однушка, а там видно будет. Короче я жив здоров, постараюсь по возможности не пропадать больше.