Чтение онлайн

«Я — ворона. Поэтому прежде всего должен распустить перья.

Он встряхнулся всем телом. Движение напомнило мне купающегося в луже воробья. Он опустил голову, как птица, которая пьёт воду…

Потом ворона расслабляет шею, — сказал дон Хуан, вращая шеей и потирая щёки о плечи. — Потом смотрит на мир. Сначала — одним глазом, потом — вторым… У меня появилось дурацкое ощущение, что он вот-вот прямо на моих глазах превратится в ворону. Я хотел смехом отогнать это наваждение, но был почти парализован. Я самым натуральным образом чувствовал, что меня как бы обволакивает какая-то сила» (из кн. 2, гл. 13).

Однако самой главной тайной и загадкой мага дона Хуана является достижение идеального и состояния толтеков — безжалостности — устойчивого (неизменного!) состояния абсолютной не-любви.

«Безжалостность нагваля имеет много аспектов. — сказал дон Хуан, — это вроде инструмента, который приспосабливают для различных целей. Безжалостность — это состояние бытия» (из кн. 8, гл. 5)

Но в том-то и дело, что сами читатели книг Кастанеды совсем не безжалостны! Они сочувствуют, сопереживают истории жизни старого нагваля. Отца и мать маленького индейца убили завоеватели, ему самому перебили кости пальцев… А он, несмотря на унижения и лишения, несмотря ни на что, всё-таки добился свободы и реализовал неописуемые духовные возможности человека! Дон Хуан говорит о пути с сердцем, он любит природу, бережно относится к растениям, земле. Животных убивает редко и просит у них за это прощения… Он длительное время возиться с учеником Карлосом, помогает ему, учит, оберегает, передаёт знания. Нельзя не верить, не доверять и не следовать учению такого человека…

Увы, подобная описательная линия о доне Хуане является маскировочной, обманной: путь чёрной магии никак не может быть путём сердца, и обучает дон Хуан своего ученика исходя не из любви, а из полного безразличия.

«Вот я, например. Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе безразлично, стану я человеком знания или нет, жив я или умер?

— Совершенно верно. Меня это абсолютно не интересует. И ты, и Лусио, и любой другой в моей жизни — не более, чем объекты для практики… Мне безразлично, станешь ты человеком знания или нет»,

«Из всего нашего разговора в голове осталось только одно — дону Хуану нет до меня никакого дела… Столько лет я ему верил!» (из кн. 2, гл. 5).

Нельзя верить чёрному магу. А любить его…

Дон Хуан, как продукт своей линии знаний — непревзойдённый сталкер! Вся его внешняя кажущаяся доброта, теплота, любовность является всего лишь маской! Он не только не любит своего единственного преемника, но и внутренне презирает его!

«Для того, чтобы общаться с тобой, я должен был ежедневно перебарывать себя и сдерживаться, что было для меня невероятно мучительным… Я могу сказать также, что меня начинает тошнить от одного твоего присутствия»,

«Нагвали часто вводят в заблуждение, — продолжал дон Хуан. — Они всегда создают впечатление чего-то, чем на самом деле не являются. Они делают это с таким совершенством, что все, включая тех, кто хорошо их знает, попадаются на их удочку… Нагваль скрывает свою безжалостность автоматически, даже против своей воли. Я в совершенстве умею притворяться…

— Но ведь ты же не холодный, дон Хуан, — сказал я искренне.

— Я несомненно холодный, — сказал он. — И то, что ты воспринимаешь это как душевное тепло, лишь доказывает эффективность моей маски» (из кн. 8, гл. «Перемещение точки сборки»).

Дон Хуан любить не способен, но читатель этому не верит! Читатель склонен верить только во всё доброе, волшебное и прекрасное. Читатель не видит обмана…

Вся пошлость, гнусность, подлость и коварство описаний Кастанеды и заключается именно в том, что, несмотря на отдельные фрагменты проявления не-любви старого индейца, подробные разъяснения о невозможности толтека такого уровня любить, вызывают обратный эффект…

Обратите внимание на маску дона Хуана, которую он на время снимает и тут же надевает опять:

«Дон Хуан встал и потянулся, бросив на меня самый пронзительный и яростный взгляд, какой я видел в своей жизни.

— Никто не должен знать о том, что в действительности делает нагваль, — сказал он, обращаясь ко мне. — Нагваль приходит и уходит, не оставляя следов…

Мгновение сверкнув, глаза его подёрнулись дымкой мягкости, доброты и человечности, снова став глазами дона Хуана» (из кн. 7, гл. 13).

Как сталкер и учитель дон Хуан предстаёт коварным и циничным обманщиком. Он вовлекает Кастанеду в учёбу хитростью, под давлением, используя гипнотический взгляд и грубый, зомбирующий удар по спине.

Перед читателем разыгрывается целая мистификация. Дон Хуан на протяжении всего повествования Кастанеды гневно «клеймит позором» деяния магов прошлого. Он, кажется, искренне протестует, возмущается теми хищные энергиями, которые старые маги развивали. Он старается уберечь от тёмных, эгоистических настроений древних толеков и своего ученика Карлоса. На этом фоне у старого нагваля под лопатками дали первые ростки розовые ангельские крылышки… Но дон Хуан идёт дальше. Он даже готовит через Кастанеду послание древнему магу Арендатору о неприемлемости для мага Свободы его методов. Дон Хуан борется за свободу с неорганическими существами, отстаивает чистоту своего пути. Он неприемлет путь древних магов, которые путешествовали в неорганические миры. Он спасает Карлоса от ловушки в их мрачных мирах. Ангельские крылья старого индейца выросли, запорхали и приподняли его над землёй, а вокруг головы нагваля замерцал золотой нимб святого…

И возбуждённый, вдохновлённый чудесами читатель не замечает, что вся перечисленная стратегия дона Хуана является хитроумным замыслом с целью обмана. Потому что в контексте сюжетной линии выясняется, что «новые видящие» от «старых» ничем не отличаются, что учителя дона Хуана и все маги его группы являются точно такими же, как их тёмные предшественники. Что сам Карлос и не мог не обрести агрессивные энергии, ведь никто другой, как сам дон Хуан, подключал именно к ним. Что дарами силы «Бросившего вызов смерти» дон Хуан не просто пользовался, а ещё даже завидовал, что по сравнению с другими нагвалями ему дали мало. Что союзники дона Хуана, «проживающие» в его коконе вообще из чёрного мира (ада), и что нагвали приходят из преисподней…

Дон Хуан, являясь продуктом чёрной магии, и не может быть другим. Он — носитель демонического, деградированного сознания. Задумывался ли читатель над тем, почему демона, зачастую, изображают волосатым монстром с рожками, коническими клыками, заострёнными вверх ушами и дико блестящими глазами? Это типичные изобразительные черты энергетической деградации человека до уровня дикого зверя…

С другой стороны, персонификацию демонической энергии представлять только в подобном виде было бы крайне примитивно. Дьявол отличается неповторимым обаянием, мудростью, могуществом, силой и многими-многими чудесными способностями, что делает его весьма привлекательным. Дьявол легко влюбляет в себя мужчин и женщин, заставляя их преклоняться, восхищаться. Но он не обладает самой волшебной способностью, на которую способен человек, — способностью любить…

Дон Хуан добрался до самого высокого уровня чёрной магии. Он стал отражать пустоту, и это его достижение Кастанеда рассматривает как высший идеал:

«Сам дон Хуан Матус был таким… Самым точным из прозвучавших в этот день описаний того, что представляет собой нагваль, были его утверждения, что нагваль пуст и эта пустота отражает не мир, а бесконечность. В отношении дона Хуана нельзя придумать более справедливых слов. Его пустота отражала бесконечность… Его пустота была пустотой воина-странника, доведённой до такого уровня, что он ничто не считал само собой разумеющимся… (из кн. 10, гл. 3).