Чтение онлайн

Всю ночь Софья не спала, ворочалась с боку на бок, беспокоилась из-за потерянной визитки и несработавшей открытки для тети Шуры. С утра она перерыла все бумаги в столе, но визитки нигде не было. Потом она выскочила ненадолго в проходную – забрать обратно открытку у той же хмурой девушки, а когда вернулась, решила еще раз перерыть сумочку. Странно, но ажурная визитка нашлась на своем месте, среди остальных. Почему она вчера не смогла ее найти? Может, она приклеилась сзади к карточке тете Шуры? Софья не стала ломать голову, больше всего ее сейчас интересовала открытка. Она была, пожалуй, самая простая из сделанных ею – почти чистый лист чуть желтоватого картона. Заголовок был составлен из печатных букв, вырезанных из гладких журнальных страниц, как составляют письма с требованием выкупа в криминальных фильмах. А слова из них складывались простые, типично офисные, канцелярско-бюрократические: «Должностная инструкция». Снизу черной тушью нарисована круглая печать, буквы по кругу сообщали: «Соблюдай меня!» Зацепки Софья сделала сразу две, чтобы подействовали наверняка. Самая примитивная должна была привлечь внимание практически любого – половинка сотенной купюры как бы случайно приклеилась к самому краешку страницы, словно лист был в нее вложен. Хотелось перевернуть страницу и увидеть там второю половинку или вовсе отцепить купюру, но это была всего лишь половинка, причем приклеенная весьма и весьма надежно. В другом уголке специально в расчете на системного администратора Софья прилепила наклейку с надписью «Designed for Microsoft Windows XP», которую с трудом отодрала от своего ноутбука.

До конца обеда оставалось еще двадцать минут, и она решила испробовать открытку где-нибудь не в офисе. Уж слишком подозрительно косится на нее последнее время Ванда. К тому же Софья не знала, как сработала последняя карточка, с бабочкой, и дошла ли она вообще до адресата, или, может быть, он просто выкинул ее, не глядя. В общем, решила пока не будоражить коллектив, который еще не отошел от выходки Достоевского.

Софья забрела в грязный двор, со всех сторон окруженный блеклыми хрущевками, и оказалась в коробке, куда редко заглядывал солнечный свет. Под ногами в ворохе листьев блестели упаковки из-под сигарет, бумажки и мятые банки – разноцветный калейдоскоп, не говоря уже о собачьих какашках. Здесь само пространство искривлялось так, что неуютный холодок бежал по телу. Какой унылый, беспросветный двор!

Она застегнула повыше воротник куртки и огляделась по сторонам – любой бездельник подойдет. Первым на глаза ей попался помятый мужичонок с серым небритым лицом в рыжей жилетке с надписью: «ЖЭУ-0315». Мужичонок сидел на скамейке, потягивал из бутылки пиво, рядом валялась метла. Софья подошла, тихонько села с противоположного конца, закрыла глаза. Сидеть рядом было тяжело, и не только от перегарного ядовитого смрада. Кажется, побудь вот так поблизости пару часов, и ничего в этой жизни уже не захочется, словно похоронили тебя заживо под грязным ватным одеялом, и нет никакой возможности из-под него выбраться. Меньше всего хотелось с этим типом сейчас заговорить. Впрочем, он сам опередил Софью. «Значит, напросился», – решила она.

– Девушка, что такая грустная? – спросил дворник, протягивая ей бутылку. – Хочешь выпить?

– Почитайте. – Софья сунула ему под нос свою открытку.

– Что это? – удивился тот.

– Должностная инструкция.

– Вы что, проверять меня пришли? – При слове «инструкция» он сразу перешел на «вы». – А у меня все в порядке. Рабочий перекур. Имею право.

– Просто прочитайте.

Софья с трудом сдерживала желание зажать нос.

– О блин, а что это здесь, денежка вроде, – он наконец-то сфокусировал взгляд. – Приклеилась, не отдерешь! Вы это мне зачем дали?

Она терпеливо ждала. Мужичок схватился за голову, как будто его пронзила внезапная боль. Софья воспользовалась моментом и выхватила у него из руки открытку. Отошла в сторонку, села на соседней скамейке. Некоторое время дворник раскачивался из стороны в сторону, держась за затылок. Она испугалась, что ему сейчас станет плохо, и придется вызывать скорую. Потом он встал, поднял метлу, оглядел двор и покачал головой. Ширк-ширк, ширк-ширк – размеренно задвигалась метла в его руках. Он работал как заведенный, ни на минутку не останавливался. Метр за метром двор становился чище, летели в черный пакет банки и бутылки, и вокруг становилось светлее, словно солнце удивилось тому, что происходит, и из любопытства впервые решило заглянуть в серую коробку хрущевского двора. Открытка работала! Значит, надежда есть.

Обеденный перерыв подходил к концу, но Софья не двигалась с места. Миллионы людей в стране были бы счастливы, если бы смогли заставить работать своих дворников (а также сантехников, лифтеров, вахтеров и уборщиц) одним легким взмахом белого картона. Но ее мучил вопрос: а если бы месяц назад кто-нибудь вручил ей метлу и показал такую открытку? А если бы отец знал о Меркабуре? Однажды она бы нашла у себя на столе рекламный листок, поддельный журнал или открытку к собственному дню рождения. А потом ходила бы каждый день на работу, выступала на оперативках, улучшала производительность труда и годами корпела над кипами пыльных бумаг, пока не превратилась бы в придаток большой системы, в белку, вращающую чужое блестящее колесо. Это теперь она, слава богу, скрапбукер и чувствует, когда в руки ей попадает не просто листок бумаги. Но правильно ли она делает, что хочет избавиться от опеки отца с помощью открытки?

Бред, глупости, эта «должностная инструкция» будет действовать, в лучшем случае, день. Завтра дворник, может, и поработает до обеда, а потом снова будет сидеть тут на лавочке и похлебывать пиво. Какой же должна быть открытка, чтобы подействовать раз и навсегда? При этой мысли проснулись и зашевелились смутные сомнения. Что-то было не так с этой «должностной инструкцией». С самого начала она в чем-то ошиблась. Может, тетя Шура и права.

Софья прогуливалась мимо дворника и поражалась произошедшей с ним перемене. И следа не осталось от тяжелого ватного одеяла. Она чувствовала здоровую мужскую силу, какая бывает обычно у деревенских жителей и работников простого физического труда. И от нее было хорошо, так хорошо, что можно было стоять рядом и смотреть. Как в том анекдоте, когда можно бесконечно наблюдать, как кто-то работает.

И что самое удивительное – двор выправлялся вслед за ним. И не только асфальт стал чище, а кривизна пространства, та самая, от которой ломило все тело еще полчаса назад, растворялась, исчезала, а выстраивалось что-то новое, легкое и приятное. Как будто кто-то расправлял мятую обертку от фантика, разглаживал ногтем фольгу и делал это с таким вниманием, что вот-вот сама по себе появится новая конфетка. Софья не выдержала, улыбнулась себе под нос, сунула открытку в карман.

– Семеныч! Здорово, начальник, – окликнул дворник мужика в мятой кожаной куртке с папкой под мышкой и сигареткой в зубах.

– Здоров, Николай! – Мужик сплюнул и выкинул на асфальт бычок.

– Ты что делаешь-то? Вот же мусорка есть рядом.

– Да ладно тебе! – отмахнулся мужик и пробурчал под нос что-то неразборчиво-матерное.

– Слышь, Семеныч, а мне сегодня выговор полагается.

– С чего бы? – усмехнулся тот.

– А я сегодня выпимши.

– Так иди и проспись. – Семеныч покрутил пальцем у виска. – Совсем с ума посходили, то премию требуют, то выговор.

Мужик скрылся в подъезде, а дворник закатил глаза вверх и сказал себе вслух, загибая по очереди грязные пальцы:

– Метлу новую вовремя не выдал – раз, скамейку к теще на дачу увез – два, мусор на землю бросает – три, выговор не дает – четыре. Сяду вечером, все про него напишу куда следует!

Он снова взялся за метлу, бормоча себе под нос в такт взмахам:

– И лопату сперли – раз, и побелку для бордюра – два, и мешков мусорных раз в сто лет дают – три!

С последним взмахом по двору с грохотом покатилась пустая пивная банка. Дворник проследил ее траекторию, махнул рукой:

– А, это уже не мой участок.

Софья решила еще раз испробовать открытку в столовой, куда направилась сразу, как вернулась в офис, тем более желудок уже подводило от голода. Бочкообразная тетка за кассой, глядя на которую, сразу становилось понятно, почему сотрудники часто жалуются на маленькие порции, сразу ухватилась за половинку купюры:

– Это что вы мне такое даете? Тут только половина, мы рваные деньги не берем.

Потом мигнула, протерла пухлой ручищей глаза, отдала открытку обратно Софье.

– А что это вам налили такое в тарелку? – Она сморщила нос.