Чтение онлайн

Итак, Маша…

С Машей я познакомился года три назад, хотя, может, и раньше, сейчас уже точно не скажу. Было это на «Новочеркасской», где она жила все время с момента переселения человечества под землю.

Я в тот день ходил на свинюшек посмотреть. Эти животные, если не принимать во внимание тот факт, что они не очень–то чистоплотны, очень милые и дружелюбные. Случались, конечно, и казусы. Одной девочке свинья чуть не откусила палец. С голодухи ли, или же по какой–то другой причине, не имею ни малейшего понятия, я в ихней психологии ничего не смыслю. Агрессора пустили в расход, то бишь тут же зарезали и употребили в пищу, но остальные вели себя более чем спокойно.

 Моей любимицей была и до сих пор остается свинка Дюша. Уж не знаю, почему я проявляю симпатию именно к ней, но факт остается фактом.

Завидев меня, она тут же принимается радостно визжать и пытается сломать оградку, чтобы поскорее подбежать ко мне. А я ей стараюсь каждый раз приносить что–нибудь вкусненькое.

Но вернемся к Маше. В день нашей первой встречи я сидел у загона и кормил Дюшу, как вдруг позади меня раздался тонкий девичий голосок:

– Что, свиней любишь?

Я аж подпрыгнул – настолько меня испугал этот неожиданный вопрос. Нельзя так людей пугать – кондрашка может схватить.

Обернувшись, я увидел красивую рыжеволосую девушку с тазиком в руках. Две забавные косички лежали у нее на плечах, а длинная челка чуть ли не лезла в глаза. Впоследствии при разговоре со мной, Маша постоянно фыркала, безуспешно пытаясь убрать мешающие волосы.

– Ну… это…, – замялся я. Как бы сформулировать ответ так, чтобы она не сомневалась, что я говорю правду? Никакого благоговейного трепета перед свиньями я не испытывал. Я также не входил в секту поклонителей хрякам. Но и сказать, что эти животные мне противны нельзя. В общем, нечто среднее между обожанием и отвращением.

– Да я же вижу, что ты к свинкам неравнодушен, – улыбнулась Маша. – Я тебя здесь уже не первый раз вижу. Меня Мария зовут, а твое имя как?

– Олег!

– Будем знакомы, – обхватив покрепче тазик одной рукой, Маша протянула мне освободившуюся для рукопожатия.

– Ты здесь живешь? – спросил я. Как джентельмен, я не стал здороваться с ней обыкновенным мужским способом, а взял ее ладонь и поцеловал. Щеки Маши тут же налились краской – не привыкла она, видать, к такому обращению.

– Да.

– Странно, а вот я тебя ни разу не видел.

– Может быть, просто не замечал, – девушка пожала плечами и, поставив тазик на пол, придвинула его поближе к хрюшкам. Сразу четыре свиньи бросились на еду, которая представляла из себя непонятную мешанину из чего–то по виду совсем несъедобного. Больше всего содержимое тазика напоминало мне пережеванную хлебную мякоть, что выглядело совсем неаппетитно. Но свиньи этим питались, так что Бог им судья.

После того, как тазик опустел, Маша позвала меня к себе в палатку. Там я просидел очень долго, рассказывая ей истории из моей жизни и слушая ее.

Выяснилось, что моя новая знакомая попала в метро в девять лет, а уже через полгода осиротела повторно. Ее родители умерли еще там, на земле, когда еще не было никакой Катастрофы, а ее дядя – опекун, погиб здесь. Уйдя в рейд, он так и не вернулся обратно. Чтобы справиться с горем и хоть чем–то занять себя, Маша стала ухаживать за свиньями.

В метро это очень благородная деятельность, ведь во многом благодаря свинине мы еще не умерли с голоду. «Новочеркасская» поставляет свиное мясо на всю оранжевую ветку. В общем, Машино занятие совсем чуть–чуть уступает по важности ресичерскому делу. Как мне говорила сама Маша, «правильный уход, своевременная кормежка, ласковое обращение – все это залог того, что свиное мясо станет съедобным и вкусным».

Только не надо думать, что Маша – моя девушка. Вовсе нет. Кроме дружбы нас ничего не связывает. Да, она красивая, умная, а вернее сказать начитанная, общительная, добрая. Но это не мой типаж. Да и не готов я, хоть мне уже и тридцать лет, создавать семью. Это очень ответственный шаг, требующий тщательного взвешивания всех «за» и «против». Да и не нашел я ту единственную, которая была бы моей спутницей жизни до самого конца.

Я тихонько пробрался в палатку, где спала мама, и достал из маленькой шкатулки налобный фонарь – верный спутник во всех моих хождениях по туннелям метро. Затем прошел в конец станции, где, облокотившись на большой деревянный ящик, сидел на мешке с песком Фомич. Он у нас ответственный за оружие вот уже седьмой год к ряду. В руках Фомич держал потрепанную книженцию, которую он, по крайней мере, мне так казалось, с упоением читал. Я наклонился и на обложке прочитал: «Жюль Верн. Таинственный остров». Ясно, хорошая вещь, читал ее в детстве.

– Фомич! – позвал я.

Старик не откликнулся. Чтение поглотило его целиком.

– Фомич, ау! – повысил я голос.

И снова никакого результата. Конечно, можно сделать скидку на его возраст – наш оружейный сторож недавно разменял восьмой десяток, но, насколько я помню, глухотой он никогда не страдал. 

Тогда я просто взял книжку и резко выдернул ее у Фомича из рук. Старик дернулся, гневно на меня посмотрел и крикнул:

– Ты что, мля, делаешь, сукин ты сын! Давно тебя не пороли, что ли? Так это мы сейчас быстро…

– Остынь, Фомич, не кипятись. Все в порядке, это же я.

– Ах, Олег, это ты…, – уже тихо произнес старик. – Не признал. Ты это… не того. Больше так не делай. А то ишь…

– Так, а что мне прикажешь делать, если я тебя зову, зову, а ты не откликаешься?

Фомич махнул на меня рукой и забрал у меня книжку.

– Чего пришел–то, говори, давай.

– Мне мой автомат нужен.

– Автомат? – Фомич сощурил свои и без того узкие глаза и недоверчиво уставился на меня. – И куда же ты собрался? Уж не «красных» ли бить?

– Нет, – усмехнулся я. – Это потом как–нибудь. А сейчас я хочу сходить на «Новочерскасскую».

– Ну, так и на кой ляд тебе нужен автомат? От свиней, что ли, отстреливаться?

– В туннелях, если ты забыл, всякая нечисть может повстречаться. В метро без оружия ну никак нельзя, будто не знаешь.

– Без оружия ну никак нельзя… – передразнил меня гнусавым голосом Фомич. И вновь уставился в свою книжку.

– Фомич! – позвал я. Вот старый пень, чтоб ему пусто стало. Ведь специально надо мной издевается.

– Ну чего тебе, Олег? – недовольно отозвался старик, продолжая бегать глазами по строчкам.

– Мне бы автомат…

– А алмазной пыли тебе не насыпать? У меня ее много, не знаю куда уже девать.

Ой, приколист! Ну ничего, я так просто не сдамся. Хотя, если подумать, не очень–то мне нужен автомат. Твари могут прибыть только с Девяткино и с Купчино – единственных в Питере станций, выходящих на улицу. Так что до нас они попросту не дойдут – их перебьют на подступах к ближайшему перегону. Однако все–таки иногда попадаются тварюги, правда, крайней редко. Но, тем не менее, с автоматом мне было как–то надежней и не так страшно, когда ощущаешь в руках его тяжесть.