Чтение онлайн

Тараканы уже почти настигли меня. Еще бы чуть–чуть и они ворвались бы в дом вслед за мной, но я успел вовремя закрыть дверь.

Теперь они не смогут сюда ворваться. Или все–таки смогут?..

Мой взгляд упал на лежащую в углу палку, которая использовалась для того, чтобы стопорить дверь, когда, например, нужно было внести в дом что–нибудь громоздкое. Мне повезло – она была довольно–таки длинная, поэтому один ее конец я уткнул в стену, а другой положил поперек ручки. Теперь тараканы даже при всем желании не смогут открыть дверь. Думаю, их тоненькие лапы не настолько сильные, чтобы переломить толстую, в десять сантиметров толщиной, палку. Да и вообще, каким образом они смогут отворить дверь, открывающуюся наружу?

Утомленный беготней, я присел на верхнюю ступеньку лестницы, чтобы дать себе отдышаться и немного передохнуть. Сердце до сих пор тяжело стучало в груди, и хотя опасность уже миновала, унять его у меня пока не получалось.

А подъезд остался таким же, каким я его и запомнил. Почтовые ящики на стенах, на двух из них отсутствуют дверки; журнальный столик, названный так, потому что на него всегда клали какие–нибудь прочитанные газеты или журналы, хотя с виду это была самая обычная доска на четырех ножках. На этом самом столике стояли горшки с цветами. Вернее, они были там когда–то. Сейчас назвать это почерневшее и скукоженное нечто цветами язык не поворачивался.

Помнится, летом или в начале осени две тысячи двенадцатого года в подъезде делали капремонт. В общем–то, могли и не делать, все равно теперь вид здесь неэстетичный, да только кто ж тогда знал, что все так обернется…

Внезапная мысль стрелой вонзилась в мой мозг и прочно засела там. Я аж подскочил на месте. А что, если тараканы смогут сюда пробраться через окна? Об этом я почему–то сразу не подумал. Нормальные тараканы вообще–то умеют ходить и по стенам и по потолку. Что, если и эти могут?

Я мигом взлетел на лестничную площадку, готовясь увидеть там перелезающих через окна мутантов, но к моему облегчению ничего такого замечено не было. Тогда я вышел на балкон первого этажа и посмотрел вниз. Отряд тараканов заметно поредел – внизу копошилось примерно двадцать особей. Но оставшиеся, хоть и тщетно, пытались пройти преграду в виде двери.

Что они только не делали! И бились об нее головами (или как у них эта часть тела называется?), и пытались подцепить лапками. У одного особенно неудачливого таракана конечность, которой он попробовал открыть дверь, отломалась прямо на моих глазах. Какой он при этом полный гнева и боли звук издал!

А некоторые, поумнее, уразумевшие, что дверь им не по зубам, пытались, как я и предполагал, залезть на стену. Но то ли вес их тела был слишком большой, то ли лапки были не приспособлены для хождения по вертикальным поверхностям, словом и здесь у насекомых ничего не получалось, чему я был чрезмерно счастлив.

Это стоило видеть. Таракашка, предпринявший попытку залезть на стену, падает на землю брюхом кверху и весело сучит лапками, напрасно стараясь перевернуться. И тут остается одно из трех. Либо мутанту с эннадцатого раза самому удается принять нужное положение, либо ему помогает в этом кто–то из сородичей, или же он так и остается лежать на спине, беспомощно брыкаясь.

Наблюдать за таракашками было забавно, но вскоре мне это наскучило, да и не стоило забывать, что у меня все–таки есть дело незавершенное. Надо разобраться с ним поскорее да уходить отсюда. Правда, меня вдруг стали одолевать сомнения, что я смогу вернуться обратно. Мутанты–то еще ладно, дошел как–то досюда живой, значит, может получиться и еще раз, но вот рука меня серьезно беспокоила. Вроде и ушибся не сильно, а болит, зараза! И ведь главное не знаю, что сделать можно, чтобы боль эту хоть на время унять. В любом случае, моя первостепенная обязанность – вернуться, а уж смогу или не смогу, это никого не волнует. Это мой долг и я выполню его.

Моя квартира находилась на пятом этаже. Но если быть более точным на седьмом. Дело все в том, что в нашем доме первые два этажа отрядили не под жилое пространство, а под всякие магазины, так что они в расчет не принимаются. Таким образом, на лифте мы нажимаем кнопку пятого этажа, но на самом деле едем на седьмой. Вот такая хитрая штука!

Ну а поскольку лифт не работал, что совсем неудивительно, пришлось идти пешком.

Очень мне не нравилась наша лестничная площадка, но чего уж харчами перебирать, когда другой альтернативы у меня не было? Здесь, несмотря на то, что на улице еще светло, было очень мрачно, а все потому, что единственным источником света являлись маленькие окошки на дверях, выходящих на балконы своего этажа. Через эти балконы люди с лестничных площадок и попадали в коридоры со своими квартирами. В детстве мне это очень не нравилось, а поскольку лифт часто находился в ремонте, мне нередко приходилось пользоваться этим путем.

Пришлось и сейчас.

Когда вышел на балкон пятого этажа, мне пришлось взять автомат наизготовку, правда стрелять не потребовалось. Сначала я подумал, что передо мной еще один мутант. А почему бы и нет? Что они, не могут дом обжить? Запросто могут. Но, как оказалось, это был человек. Мертвый. И, судя по его состоянию, погибший в первый же день Катастрофы. Хотя по–другому и быть не могло. Он свесился через перила так, что одна половина его тела находилась на балконе, а вторая – на улице. Из его одежды мало что уцелело, но я все же смог различить, что на нем было надето. Рубашка с короткими рукавами и спортивные штаны, только все это выглядело настолько непотребно… хотя чего я удивляюсь, двадцать лет тут лежит, думать надо. Из всего увиденного я заключил, что в тот момент, когда ядерная волна неслась по всему миру, этот человек вышел на балкон покурить или просто подышать свежим воздухом. И у него, наверное, и в мыслях не было, что через пару мгновений его жизнь внезапно оборвется…

 Кстати, раз он был здесь, логично предположить, что это был мой сосед по этажу. И я наверняка знал его. Но теперь разве я мог разобраться, кто передо мной. Да и стерлись уже из памяти имена и лица моих соседей.

Я потрепал труп по спине. Зачем, не знаю. Может как раз именно потому, что это был мой сосед, а может по какой–то другой причине. А когда уходил, бросил ему на прощание через плечо:

– Не кисни! Ты, в отличие от меня, в лучшем мире. Так что еще неизвестно, кому повезло больше.

 Ответа на мою реплику, разумеется, не последовало. Интересно, если бы он вдруг заговорил (хотя не хотелось бы мне этого), что бы он ответил? Согласился бы или стал спорить? Хотя что рассуждать о том, чего я никогда не узнаю! 

Итак, вот и коридор пятого этажа. Добрался. Почти.

Передо мной встала еще одна проблема. Три квартиры, моя и еще две соседних, еще давным–давно огородили решеткой для того, чтобы к нам не проникли воры, да и в принципе всякие нежелательные люди. И теперь она стала преградой для меня, как входная дверь для тараканов внизу.

Об этом я как–то совсем не подумал, когда отправлялся на поверхность, а следовало бы. Взять, например, у Семена инструменты какие–нибудь. Вот что мне теперь делать? Я беспомощно оперся спиной о стену и медленно, как будто все силы покинули меня, стал съезжать вниз. Тяжело вздохнул и обхватил руками голову. Точнее маску химкостюма. Снимать его я не решался, потому что не знал, какой здесь уровень радиации. Уж лучше в нем буду ходить, так безопаснее. Счетчик Гейгера мне в рюкзак почему–то не положили. Забыли, наверное. А сам я… а что, собственно я. Это Леня должен был собрать меня, ему–то все известно на этот счет, а мне – почти ничего.