Чтение онлайн

Девушка рассеянно кивнула, вероятно, занятая своими мыслями.

Деревенька встретила меня так же, как и вчера, то есть никак. Все заперто, на улице ни души.

Я ругнулась и поплелась обратно, намереваясь устроить Чаре допрос с пристрастием.

Знахарка выкладывала травы на подоконник для подсушки.

— Чара, что творится в вашей деревне? — едва переступив порог, начала я.

— Ой, а тебе что, уже рассказали?

— Что рассказали?

— Ну, про людей, которых съели.

— Съели?!

Знахарка пожала плечами.

— В общем, неделю назад возле корчмы нашли истерзанное тело местного пьянчужки. То есть тело — это сильно сказано. Так, обглоданные кости да разорванную в клочья одежду. По вещам и опознали. В течение недели произошло еще два похожих убийства. Селяне решили, что это работа оборотня или еще кого из нежити. Приглашенный из соседней деревни священнослужитель походил по улицам, помахал кадилом, побубнил молитвы… Но люди не особо надеются на то, что это помогло.

— Понятно. Но почему ты мне сразу не сказала?

— Я не верю в то, что это что-то серьезное. В лесу много крупных животных, не дававших обет вегетарианства. Волки вон каждую ночь так воют, что аж поджилки трясутся.

Я согласно кивнула. В таких небольших деревушках часто пропадают люди, и, как ни странно, этому придают возмутительно мало значения. В городе уже давно поднялась бы шумиха вокруг погибших, а здесь — похоронили, помянули и забыли. Кушать надо всем, в том числе и диким зверям. Схарчили одного, вместо того чтоб всю деревню вырезать, — и на этом спасибо. Но для себя все равно решила не выходить из дома после захода солнца.

Мы как раз ужинали, когда в дверь поскреблись. Чара удивленно приподняла брови и пошла открывать. Я придержала ее за рукав.

— Постой, может, не надо? Вдруг там этот зверь?

— Брось! Неужели ты и вправду поверила этим байкам?

— Эти «байки» задрали нескольких человек.

— Да оглянись вокруг: наша деревенька практически граничит с лесом. Теми людьми мог поужинать кто угодно.

— Точно. В том числе и оборотень или еще пакость какая-нибудь. Может, все-таки не надо? — я начинала нервничать.

— А вдруг это что-то важное?

— Плевать! Жизнь важнее.

— А если роды или при смерти кто? Я должна посмотреть, кто там.

— Кого в такую пору принесло?! — гаркнула я, подражая давешнему негостеприимному мужику.

Тишина.

— Вот видишь, уже ушли. Садись и ешь спокойно.

Знахарка фыркнула и медленно, будто разговаривая с умственно отсталым ребенком, воззвала к моему здравому смыслу (как будто он у меня есть!).

— Лериетана, тех людей задрали на улице. И, честно сказать, правильно сделали — нечего шататься глубокой ночью в непотребном состоянии. Даже если этот зверь существует, где бы ему набраться столько наглости, чтобы откровенно ломиться в дом? Он не настолько глуп. Да и зачем? Кругом и так бродят подвыпившие мужики — ими закусить будет гораздо проще!

Да. Но сегодня на улице я даже собак не видела. Зверь мог и проголодаться. И, даже если Чара права и он далеко не глуп, именно поэтому может ломиться в дом на отшибе. Даже если соседи услышат наши крики, то пока добегут… Если вообще кому-то придет в голову нас спасать…

Но высказать догадку я не успела — Чара открыла дверь.

Знахарка моментально поплатилась за свое легкомыслие, а меня чуть не хватил удар. Хотя лучше бы хватил. Огромный черный зверь — очень похожий на волка, но в несколько раз крупнее — прыгнул на Чару, сбивая ее с ног. Огляделся. Принюхался и задними лапами захлопнул дверь. Затем вновь повернул сплюснутую морду к потерявшей сознание девушке (меня он, вероятно, как противника не оценил). Возмущенная такой несправедливостью, я резко встала, с грохотом опрокинув стул. Наверное, вышло очень эффектно, потому что зверь, соизволив-таки обратить на меня внимание, медленно повернулся в мою сторону. Я с ужасом осознала, что встретилась взглядом с разумными глазами.

И завизжала.

Зверь, пораженный моим ультразвуком (а знатно я за последние дни орать наловчилась!), попятился и тряхнул головой. Потом негромко, но как-то убедительно зарычал.

Я намек поняла и рот закрыла.

Зверь призывно лязгнул зубами.

Я отступила, наткнувшись спиной на стол.

Зверь мотнул хвостом из стороны в сторону и двинулся в мою сторону.

Я продолжила отступление спиной вперед.

Мы обошли комнату по периметру два раза (кажется, этот мерзавец был совсем не прочь поиграть с едой в догонялки перед трапезой), на третьем заходе у меня сдали нервы. Я бросилась к двери и начала остервенело бить ее кулаками, пинать ногами и вопить что-то нечленораздельно-нецензурное. Все бы хорошо, да только она открывалась в другую сторону.

Зверь не заставил себя долго ждать. Он подобрался в пружинистый комок и прыгнул. Я метнулась в сторону, спасая свою жизнь, но когтистая лапа все же задела плечо. Жгучая боль удивительным образом отрезвила меня. Я прекратила истерику и отскочила к дальней стене. Особого преимущества мне этот маневр не предоставил, зато теперь за спиной было окно, наверное, оно оказывало мне моральную поддержку.

Зверь, несколько огорченный неудавшейся атакой, с рыком бросился на меня. Страх парализовал меня полностью, я даже не смогла закричать, только резко отшатнулась назад и инстинктивно взмахнула руками, закрывая лицо. И тут у меня от пережитого ужаса помутился рассудок. А как иначе объяснить то, что неподъемный дубовый стол, перевернувшись набок, буквально смел зверя, припечатав к стене?..

Я осела на пол и тупо уставилась на страшную картину. Из-за столешницы была видна лишь голова зверя с потухшими глазами да конвульсивно подергивающаяся передняя лапа. Из-под стола струилась кровь, собираясь в багряную лужицу.

Я решила, что сейчас меня стошнит, и, нашарив пустое ведерко, удалилась с ним в темный уголок. Когда я снова вернулась к жизни, пришедшая в себя знахарка запихнула мне в рот какой-то корешок и велела пожевать, а потом выплюнуть. В процессе жевания корешок оказался банальной валерьянкой. Пока я со скучающим видом изображала пасущуюся корову, Чара взяла топор и отрубила твари голову.

— Чтоб уж наверняка, — пояснила она, узрев мое вытянувшееся лицо.

Я кивнула, подхватила ведерко и вновь удалилась по неотложным делам.

Когда я вернулась из своего второго недалекого похода, знахарка сунула мне в руки кружку с очередным отваром.

— Пей. А я пока осмотрю плечо.

— Не нужно, там царапина…

— Царапина, доходящая до кости, называется раной, и ее нужно перевязать, пока ты тут кровью не истекла, — безапелляционно заявила знахарка.

— Не может быть… Только саднит слегка, — недоуменно произнесла я. — У тебя все отвары такие гадкие?

— Не беспокойся, это шок. Скоро заболит. И выпей, будь добра, все.

— А для чего он?

— Скоро узнаешь, — мягко сказала Чара, но ее голос уже доносился откуда-то издалека, словно сквозь подушку.

— Ты меня опоила, коварная! — пожаловалась я знахарке, с трудом приподнимаясь на локте. Голова гудела так, словно изнутри ее пытались расколоть кузнечным молотом.

— Конечно, опоила. А ты хотела, чтоб я тебя на живую штопала, без отвара?

— А ты меня штопала? — опешила я.